– Не знаю, в курсе ли ты, – наставительно замечает он другу, – но очень большой процент жертв супружеского насилия – это женщины. Зачастую начинается всё с простой пощечины или легкого удара, так что люди порой склонны говорить себе, что это не так уж важно, – продолжает он, роясь в кармане, чтобы достать листок, заполненный цифрами и всевозможными графиками, а потом демонстративно машет им так, чтобы видели все. – Но статистически шансы, что ситуация быстро ухудшится…
Ошеломленная Маринетт перестает прислушиваться к речи Макса, чтобы обвести помещение растерянным взглядом. Однако, похоже, удивлена его странным выступлением только она.
Хуже того, все одноклассники, вместо того, чтобы прийти в замешательство от поведения Макса, краем глаза наблюдают за ней. Абсолютно все.
– Я больше не голодна! – восклицает она, резко вставая из-за стола и удаляясь быстрым шагом.
Вернувшись в класс, Маринетт тяжело падает на свою скамейку и обхватывает голову руками. Она хотела бы найти Алью, высказать всё, что о ней думает, но подруга очень удобно куда-то исчезла с момента окончания предыдущего урока. Возможно, она пошла обедать домой или просто грызет бутерброд где-нибудь в школе.
Что бы там ни было, Алья явно усиленно старается избежать Маринетт и всех вопросов, которые та могла бы ей задать. Таких как: «Что именно происходит?», «Ты собираешься оставить меня в покое хоть на один день?» или «Кто еще испортит мне день?»
Ученики начинают понемногу возвращаться на свои места.
Проходя рядом с Маринетт, Натаниэль замедляет шаг, слегка краснеет и кладет на ее парту листок, застенчиво прошептав:
– Для тебя.
Она удивленно поднимает на него взгляд, но едва успевает открыть рот, как он уже уходит. Не став преследовать Натаниэля, Маринетт рассеянно пожимает плечами. Наконец, она опускает взгляд на листок и обнаруживает собственный портрет с подписью: «Держись, мы все с тобой».
Маринетт едва успевает рассмотреть рисунок, как подходит Иван и тихонько оставляет перед ней визитную карточку. Слегка нахмурившись, Маринетт берет картонный прямоугольник. Она быстро расшифровывает несколько написанных на нем строчек и едва не задыхается от удивления. Перед ее ошарашенным взглядом – номер телефона доверия для поддержки жертв насилия.
Маринетт чувствует, как в ней начинает расти обманчиво мягкая волна жара. Она инстинктивно сжимает кулаки и вынуждена сильно прикусить губу, чтобы не завопить. Поскольку в нее просачивается, ускоряет пульс и разогревает кровь уже не просто законное раздражение. Нет, это гнев. Глухая, стойкая ярость, которая требует выражения. Конечно, поведение одноклассников продиктовано добрыми намерениями, но ее терпению приходит конец.
И будто случайно, Алья до сих пор не вернулась с обеденного перерыва.
Она явно ждет последней секунды, чтобы избежать бурных объяснений, и, честно говоря, Маринетт должна признать, что подруга в кои-то веки демонстрирует здравый смысл. Она сейчас настолько охвачена одновременно гневом и стыдом, что готова взорваться от ярости.
Алья с довольной улыбкой на губах появляется только вместе с учителем. Она садится рядом с Маринетт, делая вид, будто не замечает оскорбленных взглядов подруги, как и величественно игнорирует записки, которые та ей передает.
Когда звонок возвещает окончание уроков, Маринетт поворачивается к Алье, решительно настроенная получить от нее четкое объяснение. Но прежде чем она успевает произнести хоть слово, ее прерывает повелительный голос:
– Хорошо, я попрошу вас еще несколько минут оставаться на своих местах, – заявляет с кафедры учитель. – Некоторые из ваших товарищей сообщили мне, что хотели бы по окончании уроков выступить с докладом. Я не вижу для этого никаких препятствий, так что даю им слово и прошу вас уважать их работу, внимательно выслушав то, что они хотят вам сказать. И если кто из вас вздумает уйти раньше, чем они закончат, я узнаю об этом, не сомневайтесь, – угрожающим тоном закончил он. – Нино, Милен, прошу.
Учитель отходит, уступая место ученикам, а потом тихонько выходит из класса. Охваченная плохим предчувствием Маринетт видит, как Милен и Нино обмениваются заговорщицким взглядом, коротко кивают и выходят, вставая лицом к одноклассникам. Устроившись перед учительским столом, они прочищают горло и начинают говорить.
И у Маринетт тут же возникает впечатление, будто она погружается в странный сон, или, скорее, в невероятный кошмар. Приоткрыв рот, она видит, как друзья начинают презентацию, которая наверняка потребовала многих часов работы и сюжет которой сводится к нездоровым отношениям. Как их узнать. Как их избежать. Как от них освободиться. Плюс многочисленные добавления о физическом насилии в паре и разнообразные юридические советы.
У Маринетт возникает неприятное ощущение, что у нее галлюцинации – настолько ситуация кажется нереальной.
Она не знает, что хуже всего.
То, что Нино и Милен явно обращаются к ней?
То, что все, абсолютно ВСЕ, одноклассники не отрывают от нее сочувствующих взглядов?