То, что все, абсолютно ВСЕ, одноклассники явно убеждены, что тот, кого она любит, бьет ее.
Одна только мысль о том, что Черного Кота могут обвинить в таком ужасе, вызывает у Маринетт тошноту. Если бы друзья знали, если бы они только знали, насколько ее напарник всегда без колебаний подвергает опасности себя, чтобы с ней ничего не случилось… Сколько раз он проходил по краю пропасти, чтобы защитить ее, насколько она постоянно боится, чтобы он не получил слишком сильный удар…
Глубокое чувство несправедливости смешивается с яростью, которая неумолимо растет в ее сердце, вызывает такое отвращение, что ее тошнит.
Парализованная бурей чувств, интенсивность которых растет с каждой секундой, Маринетт даже не замечает, что Нино и Милен закончили свой доклад. В ее ушах звучит глухой гул, заглушая внешние звуки, а сердце теперь колотится с такой силой, что она чувствует, как оно пульсирует в самых далеких уголках ее существа.
У Маринетт внезапно возникает ощущение, будто глаза заволакивает красным. Не теплым красным Ледибаг, а раскаленным красным потока лавы, предвестником вулканической вспышки гнева.
Она в двух шагах от того, чтобы сорваться.
В последней попытке сохранить спокойствие Маринетт инстинктивно вцепляется в парту, изо всех сил зажмуривается и глубоко вздыхает.
Спокойствие.
Спокойствие.
Спо-кой-стви-е.
Снова открыв глаза, Маринетт перехватывает осторожный взгляд, который Адриан бросает на Алью. Но каким бы ни было легкое разногласие, молчаливо возникшее между ее друзьями, Алья быстро одерживает победу.
Адриан коротко мотает головой, тихонько вздыхает, а потом поворачивается к Маринетт и в свою очередь кладет ей на парту карточку.
– Слушай, если… Если тебе понадобится, это номер адвоката моего отца, – нерешительно начинает он. – Просто скажи, что ты от меня и…
Это слишком для Маринетт.
Ярость и недовольство, скопившиеся за долгий день, обрушиваются на нее, словно вышедшая из берегов река, унося с собой остатки сдержанности.
Она срывается.
========== Глава 4 ==========
Протягивая Маринетт номер адвоката своего отца, Адриан с некоторым беспокойством наблюдает за ее реакцией. Не то чтобы он был против плана Альи, но он боится, что такая настойчивость чрезмерна.
И его страхи явно обоснованы.
Со своего места Адриан может заметить точный момент, когда терпение Маринетт подходит к концу. Он находится достаточно близко к ней, чтобы не пропустить то, как широко распахиваются ее громадные голубые глаза. Как щеки краснеют от гнева. Как внезапно сжимается челюсть. Не говоря уже о пальцах, которые вцепились в край парты так ожесточенно, что он почти удивлен, что от них не остается вмятин.
Маринетт дрожит от такой ярости, что Адриану кажется, будто он чувствует ее физически. Чувствует, как от подруги исходят волны бешенства и ударяют его со всего размаха, оставляя парализованным от удивления.
И прежде чем Адриан успевает хоть немного отодвинуться, произнести хоть слово, попытаться предотвратить готовящийся взрыв, Маринетт вскакивает с сиденья.
– С меня ХВАТИТ! – вопит она, с силой хлопая руками по парте – ее ладони ударяют по дереву с ужасающим грохотом. – В последний раз: МОЙ. ПАРЕНЬ. МЕНЯ. НЕ. БЬЕТ. На скольких языках я должна вам это повторить, чтобы вы меня поняли?
Маринетт выпрямляется во весь рост, гордо вскинув подбородок, и по очереди расстреливает взглядом всех одноклассников.
– Вы ВСЕ ошибаетесь, – еще громче орет она. – У меня синяки, потому что я УДАРЯЮСЬ. Потому что я ПАДАЮ, – с нажимом произносит она. – Не потому что я позволяю себя бить тому, кто НИКОГДА не поднял бы на меня руку. Поэтому, что бы вам ни сказали, это всего лишь ужасное недоразумение, – заключает она, повернувшись к Алье.
Прервав на мгновение свою тираду, Маринетт глубоко вдыхает в явном усилии вернуть себе спокойствие.
– Я знаю, что ты беспокоишься за меня, – продолжает она дрожащим от гнева голосом, – и в обычное время я бы ценила это. Но сейчас всё зашло слишком далеко. СЛИШКОМ, слишком далеко. Я хотела бы, чтобы ты верила мне, когда я говорю и повторяю, что мой парень не бьет меня. И особенно я хотела бы, чтобы ты оставила меня в ПОКОЕ в том, что касается его!
Алья пристыженно съеживается на стуле, а Маринетт испускает яростное ворчание.
– Как подумаю, что вы ВСЕ поверили, что… Что мой… Что он меня… Что я была… Грррр! – восклицает она, снова испепеляя друзей взглядом. – Я знала, что Алья – королева безумных планов и поспешных заключений, но вы ВСЕ поверили, что я в самом деле позволяю себя бить. Вы НИ ЕДИНОГО РАЗА не сказали себе, что Алья может ошибаться. Вы НИ ЕДИНОГО РАЗА не подошли и не спросили меня!
Сверкающие глаза Маринетт внезапно останавливаются на Нино, который инстинктивно вжимает голову в плечи.
– Однако ТЫ знал, что я говорила Алье, что она ошибается, – зло бросает она ему, и с каждым новым словом ее голос поднимается до опасных высот. – Ты присутствовал при наших разговорах. Но нет, надо, чтобы ты последовал за ней в ее бредовых идеях!