Этот человек, похоже, решительно не понимал, какие у меня возникли подозрения.
– Выходит, это не несчастный случай.
– А что ж, по-вашему? Преступление? Кому и зачем убивать невинного ребенка? Разве вы не понимаете, что просто глупо предполагать убийство.
– Но все же такую возможность нельзя исключать заранее.
– Нет, это абсолютно исключено. Кроме персонала турбазы и родителей, никого на озере не было. И никто из них никуда не отлучался.
Проглотив застрявший в горле ком, я сказал:
– А если, представьте себе, он покончил самоубийством…
Я услышал, как на другом конце провода полковник засопел – вероятно, от возмущения.
– Самоубийством? Десятилетний мальчик? Не знаю ни одного такого случая.
– А я знаю.
Только теперь я сообразил, что жена внимательно слушает наш разговор. Ну и черт с ней! Секунду помолчав, полковник заговорил каким-то, я бы сказал, умоляющим тоном:
– Но, товарищ Найденов, ведь мы же все трое видели его незадолго до того, как он утонул. Разве похоже было, что он думает о самоубийстве?
Действительно, не было похоже. И когда я разговаривал с ним, он показался мне жизнерадостным. Но можно ли точно знать, что делается в душе ребенка? Пожалуй, легче угадать, о чем думает сфинкс.
– Ничуть, товарищ полковник, – сказал я примирительно. – Но этот случай меня и вправду расстроил… Как и вас, я полагаю…
– Да, конечно. Но должен вам сказать, товарищ Найденов, у нас в год тонут сотни детей… И при самых невероятных обстоятельствах. Иногда просто диву даешься, что они могут выдумать.
Тем и закончился наш разговор. Подняв голову, я увидел жену, прислонившуюся к дверному косяку. Конечно, она слышала весь наш разговор – от первого до последнего слова. И по тому, что говорил я, догадалась об ответах полковника. Лицо у нее было озабоченное. Но голос ее прозвучал, как всегда, спокойно и уверенно.
– Выбрось эту дурацкую мысль из головы, Геннадий! –
сказала она.
– Какую мысль?
– Будто ты виноват в смерти мальчика.
Я был поражен. Именно эта мысль мучила меня, – что мальчик утонул, пытаясь оживить рыбу. Если бы я не подарил ему эту проклятую рыбу, он был бы сейчас жив!
Недаром его отец так враждебно смотрел на меня.
– Это же чистая случайность! Неужели ты не понимаешь? – продолжала жена все так же уверенно. – Мало ли что взбредет в голову ребенку! В поведении детей часто нет никакой логики.
Чистая случайность!. Как ни хорошо она изучила меня, в данном случае она выбрала неудачное слово. Для человека, окончившего два факультета, один из которых философский, это слово имеет более глубокое значение, чем для остальных людей. Жизнь человека состоит в основном из случайностей. Но они так же крепко связаны одна с другой, как железные кольца в кольчуге древних воинов. И
то, что их связывает, зовется необходимостью.
– Это не случайность! – возразил я. – Он был на редкость умный мальчик. Скорее ты могла бы по-глупому утонуть, чем он…
– Спасибо! – сказала она и вышла.
Как все кабинетные ученые, я человек трудолюбивый.
Но мое трудолюбие исчерпывается работой над книгами и рукописями. В обычной будничной жизни я совершенно беспомощен. Возможно, жена приучила меня к такому образу жизни за долгие годы нашего тесного общения, столь тесного, что я порой не отделяю себя от нее. Она охотно заменяет меня везде, где требуется проявить какое-либо неприятное усилие. Она и впрямь очень добра, хотя основательно подчинила меня себе. Оставшись один, я тяжело вздохнул и машинально сел за письменный стол.
Это моя крепость, здесь я чувствую себя свободным и всемогущим. А сейчас мне были нужны силы, бесконечное терпение и упорство, чтобы пройти весь путь от начала и до конца. Я знал, что не успокоюсь, пока не узнаю правду, пока кольцо за кольцом не разберу железную кольчугу.
Сознание вины, даже самой малой, невыносимо для меня.
Я должен или снять с себя вину, или искупить ее.
В тот вечер я поздно лег спать. Чувствовал, что и жена не спит, но она была слишком горда, чтобы заговорить первой. Ждала, вероятно, когда заговорю я. Но я молчал, погруженный в раздумье. Теперь я знаю, что опоздал к этой странной сцене жизни. Занавес уже опустился, но его тяжелые складки еще колыхались. Публика сидела притихшая и недоумевающая. Я хочу только восстановить факты.
Насколько возможно, не буду давать воли переполнявшим меня тогда чувствам. А как вы сами сможете судить, в этой истории нет ничего необыкновенного, кроме самого мальчика. Но если бы не он, истина никогда не открылась бы нам.
3
Главное, чем гордился Радослав Радев, – это своим замечательным домом. Теперь люди все реже употребляют это слово. Обычно говорят «квартира». Но это не одно и то же. В действительности они жили в квартире одного из лучших домов столицы. А Радослав считал, что у него есть свой дом, поскольку именно он построил его, пусть и не своими руками. В нем, как говорил сам Радев, жили только начальники, один другого выше. Но каким же образом он очутился среди них? По очень простой причине. Начальники не для того начальники, чтобы заниматься пустяками.
