Всему свое время. Время — весне и время — осени. «Не представляю, как можно жить без смены сезонов», — часто говорят нью-йоркцы, объясняя, почему для них неприемлем переезд в Южную Калифорнию. На самом деле в Южной Калифорнии сезоны тоже меняются (есть, например, «сезон пожаров», или «сезон, когда пожар надвигается», или «сезон дождей»), но все эти южнокалифорнийские сезоны, которые обрушиваются как гром среди ясного неба, больше похожи на удары слепой судьбы, чем на раз и навсегда заведенный порядок. В отличие от времен года, которыми так дорожат на Восточном побережье. Смена сезонов в Южной Калифорнии вызывает ассоциации с насилием, с неистовством, но не обязательно с гибелью. Смена времен года в Нью-Йорке — неумолимое опадание листвы, постепенное сокращение светового дня, синие ночи — ассоциируется только с одним: со смертью. Было время, когда у меня была дочь. Это время прошло. Но на смену ему пока не пришло другое, когда бы я не слышала, как она подпевает кассетному магнитофону.
Я по-прежнему слышу, как она подпевает.
Так же как я по-прежнему вижу стефанотис в ее косе, татуированную плюмерию, проступающую сквозь тюль.
И еще один кадр того свадебного дня в соборе Св. Иоанна Богослова по-прежнему стоит перед глазами — ярко-красные подошвы ее туфель.
На ней были туфли «Кристиан Лабутен» — бледный атласный верх, ярко-красные подошвы.
Подошвы бросились мне в глаза, когда она опустилась перед алтарем на колени.
До ее появления мы планировали поездку в Сайгон.
У нас были заказы на статьи из журналов, была аккредитация, жизнь кипела.
И вдруг нате вам, дочь.
Шел 1966 год. Американское военное присутствие во Вьетнаме достигло четырехсот тысяч человек, а американские стратегические бомбардировщики B-52 начали бомбить Северный Вьетнам — не лучшее время, чтобы ехать с грудным ребенком в Юго-Восточную Азию, однако у меня не возникло и мысли отказаться от поездки или хотя бы изменить маршрут. Я даже успела сходить в магазин и купить то, без чего, по моим представлениям, нам было не обойтись: льняные платья пастельного цвета от Дональда Брукса (себе) и цветастый зонтик от солнца из фирменного магазина французского льна
В итоге поездка в Сайгон сорвалась, но совсем по другой причине; мы отказались от нее не из-за Кинтаны, а из-за Джона, который не успевал до отъезда закончить книгу о Сесаре Чавесе, его Национальной ассоциации сельскохозяйственных рабочих и забастовке сборщиков винограда в Делано[33]. Про Сайгон я упоминаю здесь, только чтобы стало понятно, насколько превратными были мои представления о том, что значит быть матерью, тем более матерью приемного ребенка.
А как они могли быть другими?
В больнице Св. Иоанна в Санта-Монике нежданно-негаданно я получила на руки идеальную кроху. Дочь, о которой можно было только мечтать. Во-первых, красавицу.
Мы с представительницей службы опеки сидели на лужайке.
Кандидат на усыновление резвился у наших ног.
Я скрыла от представительницы службы опеки, что еще недавно на повестке дня кандидата на усыновление значилась поездка в Сайгон.
Как скрыла и то, что согласно обновленной повестке дня кандидату на усыновление вскоре предстояло временно переселиться в мотель «Старлайт» в Делано.
Домработница Арселия, покончив с уборкой спален и стиркой батистовых облачков, следуя полученным накануне указаниям, приступила к поливке.
«Полученные накануне указания» были частью большой подготовительной работы, которую я провела с Арселией в преддверии предстоящего визита представительницы калифорнийской службы опеки.
