«Ты просто глупая девочка, которая никогда ни с чем не справится» — засмеялась, возникшая в голове тень.
Другие тени засмеялись ей в такт. Девочке захотелось закричать, чтобы прогнать их. Но она, собрав волю в кулак, сдержала себя.
— Арестовать его! — резко приказала Летеция стражникам.
Те взяли под руки де Ланкельма.
— Пожалуйста, ваше величество, –едва неслышно промямлил главный лекарь.
— Теперь каждый, кто решит навариться на смертельной болезни, будет иметь дело со мной, — стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, произнесла королева.
— Спасибо, ваше величество, мы будем молиться за вас Акилину, — заверещали люди.
«А за глаза они смеются над тобой. И большинство из них были бы рады, чтобы ты сама задохнулась от Синей чахотки. Ты же и сама это знаешь!» — ехидно засмеялась тень.
«Знаешь, знаешь» — вторила другая тень, эхом разнося ехидный смех по голове девочке, делая его невыносимым.
-Отстаньте! Сколько можно! Уйдите из моей головы! — вслух закричала королева, желая прогнать мечущиеся в голове тени.
Люди удивленно смотрели на говорящую саму с собой королеву.
— Видать правду говорят, что она помешенная, — прошептал кто-то в толпе.
-Да бес в нее вселился, — проворчала какая-то старуха.
Летеция покраснела от стыда.
В то время как в ярко-синих глазах наблюдающего за происходящим главного ляонджи промелькнула усмешка.
— Вы много лет преданно служили моему деду, и я ценю это — произнесла Летеция, держа в руках графин с водой.
Она стояла в окружении нескольких столиков со всевозможными напитками. При виде такого количества жидкостей в ярко-синих глазах главного ляонджи отчетливо читался страх. И это предавало девочки сил.
— И я считаю: вам пора уйти на покой.
— Вы отправляете меня в отставку, ваше величество? — хмыкнул граф.
Летеция чуть выше приподняла графин с водой, словно оружие, направив его на графа.
— Да! — собравшись с силой воли, резко ответила она.
Де Ляпен вздохнул, глядя в сторону удаляющегося графа.
— Зря вы его отпустили, ваше величество. Такого человека, как он, нужно либо держать при себе, либо не оставлять в живых.
Студенты построились в шеренгу по обе стороны коридора. Сегодня был знаковый день. Новая королева исполнила их давнюю мечту.
По коридору, понуро опустив головы, шли бывший профессор де Ангеляр и бывший президент Академии Стоять! Смирно.
При виде их по шеренге пронеслось перешептывание, а затем, как по команде, раздались все нарастающие крики:
Позор! Позор! Позор!
Де Ляпен вывел шатающегося сына из Городской расправы.
-Какой важный человек соизволил за мной явиться сам канцлер ее величества, -заплетающимся языком проворчал Иоган.
-Должно быть, это все из-за твоих энциклопедических знаний -взглянув на сына поверх очков, усмехнулся профессор.
-Академию я-то закончил, да вот, видимо, никакой должности в Вистфалии мне не припасено.
Де Ляпен резко остановился. Иоган, споткнувшись, навалился мешком на отца.
-Ты хочешь должность, сынок? Увы, назначение инспектора трактиров не входит в мои полномочия.
-Я так и знал, папаша, ты только советы раздавать мастер.
-Что ж, ты получишь назначение, -де Ляпен усмехнулся. -Только смотри не подведи меня сынок.
— Вам чего, молодой человек? — спросил профессор вошедшего в Зал собраний студента.
Мне? –опешил студент, а затем, сообразив, бросил на стол бумагу. — Я ваш новый профессор нравственности. Иоган де Ляпен к вашим услугам.
Он плюхнулся на стул и, взяв со стола графин с водой, осушил его одним глотком.
— А рассольчику случаем не найдется? — рыская глазами по кабинету, спросил Иоган.
И подняв забинтованную руку, почесал сломанный во вчерашней драке нос.
В Аквомории царило оживление. Освобождение отсюда заключенных было практически тем же самым, что и воскрешение мертвецов.
— Таких, как мы, никто от сюда не выпустит, — прохрипел Уилу на ухо беззубым ртом одноглазый каторжник.
Новая королева распорядилась отпустить тех, кто был осужден за слова. Но обычных разбойников ее королевская милость не коснулась.
— А мне никуда и не надо, -бросил Уил. — Мне и в Аквомории хорошо.
— Совсем рехнулся, — прохрипел в ответ одноглазый. И, заметив спешащего к ним стражника, звякнув цепью, поспешил удалиться в свою шахту.
Стопки дел валялись по всему кабинету. Несколько служащих, разбирали пыльные бумаги, решая, кому оказаться на свободе, а кому закончить жизнь в Аквомории.
Летеция взяла одну из валяющихся на столе бумаг.
— Ваше величество, в том углу дела обычных разбойников, они не заслуживают вашего внимания, — вмешался не в меру суетливый чиновник.
— Какая трогательная и грустная история, — дочитав страницу, внезапно произнесла Летеция, — Уил… Я хочу его помиловать.
— Но, ваше величество, — замялся служащий, — это опасный преступник, который должно быть лишил жизни не одного человека.
— Тот, кого он хотел убить, вполне заслужил это, — резко прервала его Летеция и, взяв перо, поставила на листке свою подпись.
— Мы даже не знаем, жив ли этот Уил. Сотни людей каждый день умирают в Аквомории, –замялся служащий.
— Вот это вы и выясните, — перебила Летеция.