-Конечно, разве в здравом рассудке я бы смог придумать столько чуши и лжи? —усмехнулся Уил.
Он оглянулся назад на их некогда уютное с Ликой гнездышко, ставшее теперь грязной, пыльной хижиной с посеревшими от плесени углами и зияющей неровной пробойной в стене.
Подувший ветер поднял в воздух лежащую на полу пыль и, медленно кружа, понес прочь, развеяв над городом, как развеялись, превратившись в прах, мечты и планы живших в этом доме людей.
— Год общественных работ, — уставившись в бумаги, монотонно зачитал приговор судья, молодой парень, чуть постарше Уила.- Раз штрафа для вас недостаточно, займетесь общественно полезным делом. Может быть, оно изменит ваше мировоззрение.
— И научит закрывать глаза на наглое выгораживание убийцы моей семьи, — добавил Уил.
Судья оторвался от бумаг.
— Лучше бы вы научились уважать законы и других людей, — проворчал он, указывая, что заседание окончено.
-С завтрашнего дня будешь отрабатывать свое наказание, и не надейся, что Городская Расправа с тебя так легко слезет, — с радостным блеском в глазах, прокряхтел служащий, выводя Уила на улицу.
Уил вяло усмехнулся:
-Я и не надеюсь. Что-что, а содрать три шкуры вы всегда сумеете.
И он без всякого на то желания поплелся домой.
«Дом-это, прежде всего место, где тебя ждут родные», -когда-то давно в детстве говорила ему мать.
Его же более никто не ждал, ни сегодня, ни завтра, никогда.
-Смотри, куда прешь! — выругался какой-то прохожий, врезавшись с Уилом.
Уил отпрянул в сторону, давая пройти.
Люди спешили по своим делам. Десятки, сотни, тысячи незнакомых лиц попадались ему на встречу, и он, глядя на занятых повседневной рутиной людей, чувствовал себя странником, оказавшимся в чуждом ему незнакомом мире. У каждого из промелькнувших мимо лиц была своя жизнь, свои радости и заботы…
— Иди отсюда, бродяга! Не дам я тебе ничего! — крикнул один из прохожих, с которым он встретился взглядом, приняв Уила за бездомного.
— Мне ничего и не надо, — огрызнулся в ответ Уил.
— Пошли поскорее, — негромко произнесла молодая женщина идущему рядом с ней ребенку, с опаской посмотрев на заросшее, с впавшими щеками и безумным блеском в глазах лицо Уила.
— Ну почему? — прокапризничал ребенок, копошась палочкой в большой лужице, оставшейся после недавнего дождика.
— Вон, видишь, нехороший, злой дядя, -негромко произнесла мать, бросив опасливый взгляд в сторону Уила. — Пошли скорее, а то он нас обидит.
Откуда-то из-за угла вынырнул одетый в синюю форму городской стражник, и молодая женщина, приметив его, тут же сбавила темп, почувствовав себя в безопасности.
«Да, от меня надо защищать людей» -усмехнувшись, подумал Уил, глядя им в след.
— Тебе что, жить надоело? Хочешь сдохнуть? Идиот! — чертыхаясь, проорал кучер пролетевшей в нескольких шагах от Уила брички, обдавшей его ветром.
Уил отшатнулся и, не устояв на ногах, плюхнулся к дверям расположенного у дороги белоснежного храма Акилина.
— Бездельник! Хоть бы Акилина постыдился! Алкаш проклятый! Вон ноги не держат! Покарает тебя Акилин. Ох, покарает! — взглянув в сторону Уила, зло прошипела вышедшая из храма старуха, брезгливо переступая через него, — И куда только городские стражники смотрят? — продолжила она ворчать себе под нос.
— Всемогущий Акилин видит сердце и помыслы каждого и воздает людям по заслугам! Зло никогда не сумеет победить добро в сотворенном Им мире, весь сотворенный Им миропорядок стремится к справедливости…- донесся до Уила голос жреца, читающего в храме проповедь.
Уил поднял голову.
Сверху, маня своей чистотой, на него глядело лазурное, без единого облачка, такое безупречное и прекрасное небо.
«Более лицемерную сволочь, чем ты, Акилин, трудно себе и представить!» — с холодной ненавистью подумал Уил — «Лживая дрянь! Смейся, веселись, если, конечно, ты смотришь на такие мелочи, как искалеченные судьбы простых людей. Твори „справедливость“, покрывай врунов! Раз за это тебя почитают. Хотя за тот мир, что ты сотворил, каждый человек имеет полное право набить твою самодовольную морду!»
Уил смачно сплюнул.
— Как не стыдно! Это же храм, святое место! Акилин все видит! -прошипела вышедшая из храма женщина.
Уил истерически расхохотался:
-Пусть смотрит! Пусть! Может быть, увидит что-нибудь новое для себя. Или эту лицемерную тварь можно только восхвалять?
Женщина бросила испуганный взгляд в сторону Уила и, достав из-под одежды синие камушки, зашептала молитву, стараясь как можно скорее удалиться с этого места, словно только что повстречала нечистого.
Под недовольное шиканье выходящих из храма людей Уил встал и поплелся дальше.
Его внимание привлек небольшой белый цветок, росший у обочины дороги. Светло-зеленый стебелек прилагал неимоверные усилия, расталкивая своим жиденьким тельцем булыжники мостовой, прорывался к свету, несмотря на твердость почвы и висящий в воздухе ядовитый дым. Он рвался к жизни, вопреки всему.
— Ты что ослеп? — проорал кучер пролетевшей рядом с Уилом брички, заставившей отскочить его в сторону.