-Да сколько это может продолжаться? — всплеснув руками, выругался заместитель президента Академии профессор де Монцеанели, столкнувшись в коридоре с еще одним отчисленным студентом. — Нравственность тут, видите ли, кого-то не устраивает. А то, что Академия теряет самых способных учеников, никого не волнует? Кого, по мнению этого поборника морали, мы обучать-то будем? Бездарей, что тихо сидят за партой, а спроси, муху от козы отличить не смогут? — продолжил бушевать профессор. — Иди на занятия и забудь, что тебе сказал профессор де Ангеляр! — бросил де Монцеанели студенту.
Студент усмехнулся:
-А как же мои вопиющие проблемы с нравственностью?
-Профессор де Ангеляр пошутил, — проворчал в ответ де Монцеанели.
В дверь кабинета профессора де Монцеанели резко постучали. Стучали явно ногой. Профессор поднял голову, недовольно выругавшись себе под нос:
— И кто вас так только стучать учил, это академия, а не хлев.
А вслух проворчал:
— Войдите.
В распахнутую дверь с важным видом ввалился какой-то тучный человек с черным дипломатом в руках и плюхнулся на стул рядом с профессором.
— Я из Городского магистрата, — выплюнул в лицо де Монцеанели чиновник.
Профессор вздохнул:
— Да вы знаете, я уже догадался.
— Ваш текст выступления на экономическом форуме, который вы прислали несколько дней тому назад, содержит некоторые неточности и сомнительные детали… — доставая из дипломата бумаги, произнес чиновник.
— Не подскажите какие? — проворчал профессор.
— Разумеется, разумеется, — на масленом лице чиновника показалась наигранная улыбка. — Вот, например, вы утверждаете, что якобы из-за увеличения аквоморовых производств в разы возросла заболеваемость Синей чахоткой, и теперь с этим недугом был вынужден столкнуться каждый второй житель Лиции…
— Я же утверждаю это не без доказательно, — проворчал в ответ де Монцеанели.
— Да это все так, — на лице чиновника промелькнула усмешка. — Но, господин профессор, не находите ли вы, что, упоминая данный факт, вы несколько отходите от темы форума? Ведь форум-то экономический, а не медицинский.
— А разве потеря в ближайшие годы до половины вистфальского населения не несет в себе экономических последствий?
Чиновник пропустил слова профессора мимо ушей.
— Или вот, вы приводите информацию о том, что Вистфалия закрыла тысячи мастерских, перестав производить собственные товары, а вместо этого она якобы лишь увеличивает добычу аквомору, который в конечном итоге так и продается не переработанным на Ройзс, что ставит нашу экономику в зависимое положение от островитян.
— В качестве доказательства своих слов я привел мнения уважаемых ученых людей, — проворчал в ответ де Монцеанели.
— Работы ваших так называемых ученых людей в большинстве своем не без основательно признаны в Вистфалии нежелательными… Вы же, господин профессор, как никто знаете о необходимости высокого качества материалов, представляемых на форумах подобного уровня…
— Вы запрещаете мне выступать?
Чиновник наигранно улыбнулся:
— Что вы, что вы, господин профессор, разумеется нет. Просто еще раз подумайте над тем, что вы будете говорить.
Чиновник встал, направившись к выходу и остановившись около самой двери, обернулся и, окинув еще раз взглядом де Монцеанели, произнес:
— Настоятельно подумайте, господин профессор. Настоятельно. Это мой вам совет.
И вышел из кабинета.
В след за чиновником в кабинет к де Монцеанели вошел президент Академии профессор де Ляпен.
— Вы бы поосторожнее, коллега, — проворчал де Ляпен, кладя на стол очередной донос.
— Что ни день, то новое марание бумаги, — вздохнул де Монцеанели, беря предложенный ему листок.
— Сами знаете, коллега, кому ту неймется, — поправив очки, проворчал де Ляпен.
— Еще бы не знать.
Де Монцеанели пробежался по тексту исписанного от руки листка.
«Этот так называемый профессор разлагает нравственный, религиозный и моральный дух нашего заведения. Он поддерживает самых отъявленных богохульников, мешая их справедливому исключению. И это при том, что многие из них в конечном итоге охваченные духом безумия оказываются изменниками Вистфалии».
Усмехнувшись, де Монцеанели смял предложенный ему листок и бросил его в мусорное ведро под столом.
За окном послышался гул: несколько стражников, схватив под руки, волокли очередного арестованного за бунтарские речи студента под дребезжащий голос де Ангеляра. Тем временем как еще несколько стражников, поднявшись внутрь, словно ищейки, осматривали каждый миллиметр Академии, выискивая все новых и новых изменников.
— Мы живем во время, в котором слово подхалима, важнее слов мудреца, — глядя в окно, проворчал себе под нос де Ляпен.
Вистфальский экономический форум проходил в огромном зале на втором этаже Городского магистрата, в котором собрались десятки человек, включая редактора вистфальских вестей де Филомеля, что-то активно конспектирующего в своем блокноте, и сидящего на возвышении в отдалении от других канцлера де Виколя.