Просторные окна помещения были завешены толстым слоем мокрой марли, которая очень скоро, впитав в себя кружащуюся в воздухе аквоморовую пыль, приобретала синеватый оттенок. И в помещении вновь проникал кислый запах аквомора. Подобным образом поступали в большинстве помещений, построенных до эпохи Никоса III, в которых еще сохранялись окна…
— Аквоморовые производства Лиции, Тренсфера, Лянгельда поистине превращают центр нашей страны в экономическое ядро, которому завидуют и островитяне-ройзсцы, и безбожники-аутсмерцы, и многие-многие другие страны, лишенные подобного богатства. Некоторые недальновидные люди распускают слухи, что якобы аквомор убил наше ремесло. А я, как Глава СоюзаМастеров Лиции, вам говорю: это полный вздор! — стоя на сцены, говорил толстый человек с лоснящимся лицом. — Разрушены прежние мастерские? Ну и что? Одно ремесло сменяет другое. Это естественно и нормально. Вот, что было произведено нашими умельцами, — подняв в воздух переливающийся от света синий кинжал, произнес он. — Его создали не островитяне-ройзсцы, а мы! И скоро нами будет произведены сотни и тысячи подобных изделий. И кто после этого сможет утверждать, что вистфальцы якобы способны лишь на то, чтобы добыть аквомор и, не сумев его переработать, продать ройзсцам?
Кинжал выскользнул из рук говорящего. И сидящие на первом ряду люди успели заметить выгравированную на рукоятке эмблему льва — символ производителей Острова Ройзс.
Лицо Главы Союза Мастеров покрылось испариной, и на нем выступили крупные капли пота.
Редактор вистфальских вестей де Филомель усмехнулся, бросив взгляд на рукоятку кинжала. Разумеется, подобный инцидент не будет упомянут им в Вистфальских вестях.
На сцену поднялся де Монцеанели. Проводящий экономический форум чиновник слегка задергался, ожидая выступления профессора.
-Я бы поспорил о том, что построение аквоморовых производств несет столь безусловную пользу, как это представляется некоторым, — смотря на зал, произнес де Монцеанели. — Двадцать лет назад каждый десятый житель Вистфалии был вынужден столкнуться с Синей чахоткой, через десять лет уже каждый пятый, а сейчас каждый второй!
На лице чиновника заиграло беспокойство и он, подняв взгляд, с тревогой смотрел на канцлера де Виколя, который заерзал в кресле.
Марля на окнах окончательно пропиталась аквомором, и в зале, словно подтверждая сказанное профессором, послышался кашель.
Де Монцеанели, достав из дипломата, развесил позади себя картины с изображением изъеденных аквомором, лежащих в руинах городов.
-Благо художник де Петруш согласился зарисовать. Так, уважаемые господа, выглядят районы Лиции, Тренсфера, Лянгельда. Они превратились в свалку аквоморовых отходов!
Одна из картин, соскочив со стенда, упала на пол. Профессор наклонился, собираясь ее поднять.
Чиновник сделал жест рукой. В зале послышались аплодисменты.
— Благодарю, вас за выступление, профессор, — произнес он, выпроваживая де Монцеанели со сцены.
— Но я не закончил, — растеряно промямлил профессор.
Но чиновник сделал вид, что не услышал его.
Рядом с домом де Монцеанели поджидало несколько городских стражников. Заметив профессора, они стали медленно обходить его со всех сторон, беря в кольцо.
— Это еще что такое? — проворчал де Монцеанели, желая войти домой.
Один из стражников выдвинулся вперед:
— Господин профессор вы подозреваетесь в убийстве студента Шольна де Венсера.
— Что? — растеряно, промямлил профессор.
-Мы вынуждены вас арестовать, — и стражники, скрутив де Монцеанели, повели его прочь.
Тем временем, как другими стражниками, проводившими в доме профессора обыск, будет найдена никому неизвестная, написанная от руки книга: «Последствия эпохи Никоса III. Что нас ждет?». Этой книге не будет суждено дойти до читателя, она, так и не увидев света, сгорит в камине какого-то безызвестного городского чиновника…
— Это какой-то бред, — проворчал де Монцеанели, сидя в небольшой камере в подвале Городской расправы.
Ходящий из угла в угол нанятый профессором адвокат остановился:
— Вас обвиняют в убийстве студента Шольна де Венсера. Якобы он дал вам взятку, а позже пытался вас шантажировать, за что и поплатился жизнью.
— И как же, по их мнению, я его убил? — усмехнулся профессор.- Я что похож на палача?
— Несколькими ударами камня по голове, а потом еще спрятали окровавленный труп в старую канализацию, — проворчал в ответ адвокат.
Профессор передернулся.
— Шольн, Шольн способный был парень…
— Профессор де Ангеляр иного мнения. Он считает, что Шольн дал вам взятку, желая избежать заслуженного исключения. А после того, как его все-таки исключили, затаил обиду на вас…
— Что за вздор? — выругался де Монцеанели.
— Видели бы вы, что де Ангеляр написал в характеристике ваших нравственных качеств…
Де Монцеанели усмехнулся:
— Да, вы знаете, я догадываюсь.
-И де Ангеляр якобы слышал ваш диалог с Шольном, но не успел принять меры. Хотя до этого неоднократно пытался пресечь ваши вопиющие злодеяния. А потом люди видели…
— Как я забиваю студента камнем, — закончил за него де Монцеанели.