-Ты словно немая, — вновь произнесла девочка.
-Я не немая, — промямлила принцесса.
Она хотела сказать, что-то еще, но не придумала что. И чувствуя, что выглядит глупо, ее щеки стали покрываться румянцем.
Девочка взяла Летецию за руку.
-Чего забилась в угол? Пойдем. Я не укушу, — и засмеялась. — Не волнуйся, у всех есть свои комплексы. И девочка, улыбнулась, показав принцессе отсутствующей впереди зуб, на месте которого была дыра.Летеция этого и не заметила: -Вот видишь, какой ужас? Но я же из-за этого не перестаю выходить в люди.
-Зато сладости не прилипают, — желая поддержать, произнесла принцесса первое, что пришло на ум. Тут же испугавшись, что сказала глупость.
Но девочка лишь рассмеялась в ответ.
Они говорили и смеялись. Кто-то общался с ней, и не считал ее странной.
У Летеции снова появилось ощущение, что все происходящие сон, но впервые за много лет, этот сон не был кошмаром.
-Его же специально тебе подарили! — воскликнула девочка, таща Летецию к тому месту, где рядом с шутом собралась толпа зевак.
Летеция без особо желания тащилась за своей новой подругой. Она впервые в жизни обрела человека, которому она была интересна, и не хотела его потерять.
Хуже всего было то, что среди зевак стоял краснощекий Серж. Мальчик приметил Летецию, и в его глазах заиграл задиристый огонек. Он было двинулся к ней, но затем, что-то вспомнив, раздраженно фыркнув, остановился, вновь переключив внимание на шута.
Шут был карликом с рябым, покрытым язвами лицом, и смотрящими в разные стороны косыми глазами.
На его руках были надеты цветные перчатки, но в том месте, где они соприкасались с шутовской мантией, и оголялась кожа, были заметны следы старых ожогов, словно кто-то кидал в него раскалёнными углями.
Зеваки бросали в него лежащие на столе оранжевые мандарины, от которых шут с ужасом уворачивался, закрывая руками лицо.
-Они же не горячие, дурак, — смеясь, крикнул ему кто-то.
Но шут лишь ответил полным ужаса взглядом.
-Давай тоже кидаться в него! — дернув принцессу за рукав, смеясь, произнесла девочка.
-Но ему же страшно, — попыталась возразить Летеция.
-Так поэтому же и весело, — не поняв, возражений, ответила девочка.
И взяв со стола несколько мандаринов, она с силой швырнула шуту в лицо. Шут, издав похожий на бульканье крик ужаса, не удержался на ногах, и, зашатавшись, шлепнулся на пол, а на его глазах выступили слезы.
Послышался дружный смех. Летеции стало не по себе.
— Энсфена, — донесся до них резкий женский голос.
— Мама зовет. Как всегда в самый интересный момент, — недовольно фыркнула девочка. — Я на секунду.
И она двинулась к стоящей в другом конце зала полной женщине в красном платье.
Никос, закрыв глаза, провалился в старое, как дым, воспоминание.
Играла тихая мелодичная музыка. Был один из тех немногих дней, когда после бегства из дворца, он был по-настоящему счастлив. Они небольшим кружком самых близких друзей находились в поместье лордов Левенсов, где собравшись в главном зале, играли в жмурки.
Это игра была невероятно популярно в среде аристократов в последние годы правление его отца короля Виогана. В отличие от традиционной игры, в ней водил не один, в ней водили все. Поймавший должен быть на ощупь определить пойманного.
«Взрослые идиоты ведете себя, как дети», — как-то подражая голос их наставника, смеясь, охарактеризовал эту игру Шарль де Левенс.
До Никоса, двигающегося на ощупь, донесся звонкий голос Флоры, столкнувшейся с одним из друзей:
-И кого же я поймала? — смеясь, произнесла она, трогая руками схваченного человека.
-Свою смерть! — зловеще хохотнув, ответил незнакомый Никосу голос.
Флора вскрикнула и с шумом рухнула на пал.
Кинжал с короткой ручкой торчал, воткнутый ей в грудь, а из-под него фонтаном била бордово-красная кровь.
Зловеще глядя на друзей, ухмыляясь через прорезь карнавальной маски, рядом с бездыханным телом Флоры стоял весельчак ночи. Он качнул в сторону головой, колокольчики с удаленными из них язычками беззвучно задергались в такт его смеху.
Позже никто так и не смог ответить, как весельчак попал внутрь дома, обойдя стражу.
-Это подарок его величества Карла своему непутевому братцу. Своей жизни ты лишишься тоже, а пока он отнял у тебя самое дорогое. Разве это не весело? — и весельчак ночи истерически захохотал.
Флора лежала на полу. Лицо, слегка побледневшее, было все еще таким же красивым, как и в день их знакомства, создавая ощущение, что она просто прилегла вздремнуть. Если бы не торчащий из груди нож.
Словно почувствовав неладное, в соседней комнате навзрыд заплакал Франц.
Ошеломленный Никос встретился взглядом с ярко-ярко-синими-глазами смиренно стоящего в углу слуги. Этот взгляд ему запомнится навсегда.
Из воспоминаний Никоса вырвал чей-то бубнящий голос.
Одетый в меховую накидку посол Иннатской империи с сильным акцентом передавал просьбу императора.
— Вы, последняя надежда нашего народа, ваше величество, — закончил свою речь посол.
Никос обратил взор на сидящего рядом главного ляонджу: