-Когда вы мне вернете мой законный престол? Сколько можно ждать? — накинулся на гостя принц.
Ройзсец слегка склонил голову:
— Консул Максимус Антони Плацент желает вам доброго здравия и просит прощения за ваше долгое ожидания. Он уверен, что уже совсем скоро представится отличный шанс сместить Генерала-выскочку с узурпированного им трона… — с легким акцентом, выдающим в нем иностранца, произнес ройзсец.
-Я слышу это каждый год, — перебив ройзсца, огрызнулся в ответ принц.
-Сейчас наступило лучшее время для этого, Генерал-выскочка вторгся в Вистфалию, и когда он потерпит поражение…
-Если потерпит, — проворчал принц.
-Ни если, а когда, — перебил ройзсец.
[1] Каждый из двенадцати богов аутсменцев ассоциировался с определенным месяцем и тем, что этот месяц характеризует. Например, Апрелс был богом тающего снега, капели и надежд, Феврс богом стужи, отчаяния и главой царства мертвых.
— Когда-то давным-давно в одной холодной северной стране, где день, едва наступив, уже сменяется ночью, жили ледяные великаны…
Джейк дремал, сидя у окна, слушая разлетающийся по комнате тихий материнский голос.
Артур уже практически не кашлял, лишь изредка, повернув к матери голову, негромко всхлипывал, желая обратить внимание на себя.
— Спи, мой маленький, все будет хорошо… –поцеловав Артура, тихонько прошептала мать, стараясь скрыть слезы.
Джейк выглянул в окно, за которым поднимались бледно-желтые лучи тусклого вистфальского солнца, извещая о наступлении нового дня, возможно последнего в жизни его брата.
В этот момент послышался скрип открывающейся двери, и Джейк изумлено замер, глядя на вошедшего в их дом человека. Ему показалось, что он увидел покойного отца, настолько тот был похож на него.
Такой же низкорослый, с продолговатым бледным лицом, заросшим светло-желтой бородой и русыми волосами, торчащими клоками из-под треугольной шапки. Правую щеку незваного гостя пересекал покрывшийся рубцами старый шрам, выделяющийся на бледном лице.
Призрак отца, дыхнув перегаром, подмигнул Джейку, а затем, сняв шапку, двинулся к склонившейся над Артуром матери.
Джейк сильно ущипнул себя за руку, желая убедиться, что увиденное им не сон. Но призрак не исчез.
— Сколько лет, черт меня побери! -осматривая комнату, хриплым голосом пробасил незнакомец. — Как ты возмужал, подлец, вырастишь настоящим морским волком! — снова подмигнув мальчику, произнес гость.
Нахлынувшее на Джейка оцепенение постепенно сходило на нет, дав возможность узнать стоящего сейчас перед ними дядю Бернарда, которого он видел всего несколько раз в жизни.
«Что ему от нас нужно?» — думал мальчик, всматриваясь в улыбающееся лицо дяди, и чувствуя, как вместе с появившимся дома запахом перегара в сознании возникают неприятные воспоминания прошлого.
«Чертов подлец! Чтобы акулы откусили тебе твою гнилую башку! Я спас тебе жизнь, став калекой, и где твоя благодарность, сукин ты сын, Бернард. Вот только попадись мне кусок говна!» — всплыли в памяти Джейка слова отца, когда тот, напившись до чертиков, крушил все на своем пути, последними словами ругая некогда предавшего его брата.
Мальчик замер, не зная, что ответить.
Мать, подняв глаза, бросила на Бернанда удивленный взгляд:
-Что тебе от нас нужно? Проваливай отсюда! — и она отвернулась к всхлипнувшему Артуру.
Поняв, что его радостный тон сейчас не к месту, Бернард тихонько проговорил:
— Я знаю, что виноват, Андра, но…
Мать, вытерев с глаз слезы, перебила:
— Защищая тебя, Уистон лишился ноги и спился, так и не смирившись со своим увечьем. А тот, кому он спас жизнь, даже не стал навещать его, вычеркнув из жизни, словно бракованную вещь.
Артур, испуганно взглянув на незнакомца, как можно крепче прижался к матери.
— Пойми, я не мог видеть брата в том виде, в который он пришел.
Мать, бросив раздраженный взгляд на Бернанда, проворчала:
— Не пугай ребенка, ему и так плохо. Не было тебя столько лет в нашей жизни, и сейчас не нужно. Убирайся туда, откуда приплыл!
На лице Бернанда промелькнуло замешательство:
— Подожди! Я приехал сюда, чтобы искупить свой долг перед братом.
Мать повернула на него голову, и на ее заплаканном лице промелькнула легкая усмешка:
— За столько лет ты ни разу не помог нам, зная, что у твоего брата двое маленьких детей, один из которых смертельно болен.
Матрос полез в карман, и Джейк увидел, как тот вытащил несколько золотых драхм, заблестевших у него в руках:
— Я дал Морскую клятву[1], что искуплю свой грех, — пробормотал Бернард.
Джейк, не веря, наблюдал эту сцену, еле сдерживаясь, чтобы не обнять дядю.
«Акилин услышал наши молитвы», -подумал мальчик, почувствовав, как заурчал его голодный желудок.
Оплаченный Бернардом частный лекарь закончил обмазывать пахучим раствором спину Артура, собираясь уходить.
— Он выживет? — шепотом, словно боясь услышать ответ, спросила мать.
Лекарь обернулся:
— Стоит радоваться, что он до сих пор жив. Ваш сын очень крепкий малый, — прошамкал он. — Синяя чахотка крайне коварный и непредсказуемый враг, главное не терять надежду…
И вышел из дома.