— Дело не в этом, — вздохнув, ответил Бернард, -Я хотел уговорить тебя, показать все плюсы моряцкой жизни, но, видимо, не судьба. Я уже сказал, что дал Морскую клятву, она давалась еще столетия назад жившими здесь энносцами, в момент, когда водная стихия угрожает забрать их жизнь. Тот, кто не исполнит ее, не может вступать на борт корабля, иначе разгневанная вода, заберет клятвоотступника к себе.
— То есть ты врал, что хочешь лучшую судьбу для меня, ты уговаривал пойти на твой корабль, только из-за гнева за нарушенную клятву?
Бернард сделал несколько быстрых глотков из фляжки:
-Черт побери, ни о чем я не врал, я действительно хочу для своего племянника лучшей судьбы, а в Лиции ее нет. Но пойми и ты, я прошу тебя сходить лишь в одно плавание, в одно! — он перешел на крик, но затем, опомнившись, стал говорить тише. — Не понравится, забудешь об этом приключении и все, — и, встав с его кровати, он заходил по комнате кругами.
— А как же мама, она меня не отпустит… — хватаясь, словно за спасительную соломинку, негромко произнес мальчик.
Бернард согласно кивнул головой:
-Адра слишком много натерпелась от нас, она боится всего, что связанно с флотом. Но сейчас она в Синем госпитале с Артуром, которому без денег там снова не окажут помощь, и его мучения вернутся. Разве ты хочешь этого?
Поняв, что шансов отвертеться от дяди, нет, Джейк вздохнул:
— Ладно, я согласен, — проворчал мальчик, заметив, как при его словах просветлело дядино лицо.
— Собирайся и побыстрее, — весело произнес Бернард .
Мальчик встал, направившись к столу, чтобы перекусить.
-Успеешь наесться, — проворчал Бернард. — Одевайся.
-А на флоте хорошо кормят? — слушая, как урчит его голодный желудок, спросил Джейк.
— Кормят так, что пальчики оближешь, — захохотав, ответил дядя.
Вскоре они уже ехали в снятой Бернардом бричке, медленно удаляясь от Лиции.
Кристальная.… Много лет назад прозрачная, сверкающая на солнце водная гладь поражала живущих рядом с ней людей своей красотой. Теперь же мутная вонючая жижа была лишь горькой иронией своего названия.
Бернард толкнул Джейка в бок, указывая на какие-то руины:
— Энноское творение, — отхлебывая из фляжки вино, проворчал он. Мраморный город. — В детстве, каждый раз проезжая мимо, мы с твоим отцом любовались этим белоснежным великолепием, созданным великими энносами.
От былого великолепия остались лишь изъеденные аквомором жалкие руины некогда прекрасного города.
И Бернард, сделав еще один глоток из фляжки, смачно сплюнул.
«Величие державы» ожидало их в Проклятом порту.
Сгнивший, заплатанный досками корабль зловеще скрипел, словно собираясь развалиться на куски.
Приметив испуганный взгляд племянника, дядя подбадривающе потрепал Джейка по волосам:
— Сегодня начинается твоя взрослая жизнь подлец!
-Бернард, Бернард, разрази меня гром, ты вернулся, да еще и с пополнением! — пророкотал, встретивший их на палубе матрос, крупный средних лет мужчина с черной густой бородой.
Бернард с жаром пожал ему руку.
— Сколько наших друзей мы потеряли в ту бурю! — вновь пророкотал Чернобородый, уводя куда-то дядю, оставляя Джейка одного.
— Толстый! — услышал мальчик позади себя. — Я сказал Толстый, — снова произнес чей-то задиристый голос, и кто-то схватил его за руку.
Джейк повернул голову, какой-то высокий худой парнишка, ухмыляясь, осматривал его.
Мальчик было хотел найти взглядом дядю, но тот, увлеченный беседой с чернобородым матросом, уже куда-то подевался.
— На этом корабле все недоумки вроде тебя подчиняются мне. Тебе понятно, Толстый?
Джейк не успел открыть рот, как получил крепкую затрещину.
— Я разве что-то не понятно спросил, Толстый? — ухмыльнувшись, переспросил худой парнишка.
— Понятно, — растеряно промямлил Джейк, чувствуя, как к горлу подступает неприятный комок.
«Вот и закончилась моя сытая домашняя жизнь», — с тоской подумал мальчик.
— Ты домыл, Толстый? — произнес до боли знакомый и такой ненавистный Джейку голос.
Мальчик, тяжело сглотнув, утвердительно кивнул головой.
— Так-так, — с усмешкой в голосе произнес Феликс, внимательно осматривая вымытый Джейком участок палубы. — Вот теперь вижу Толстый, ты хорошо поработал.
Мальчик почувствовал облегчение.
— Ой, — Феликс, как будто случайно задел ногой ведро, разлив грязную жидкость по палубе, — ничего не поделать, Толстый, — ухмыляясь, произнес он, грубо потрепав мальчика по волосам, — придется переделывать.
Джейк не произвольно застонал, выронив из рук тряпку, почувствовав приступ дурноты. Этот клочок палубы он мыл уже шестой час под палящим солнцем и вызывающим тошноту монотонным плеском волн за бортом.
Феликс качнулся вперед, как будто поскользнувшись на мокром полу, и с силой толкнул Джейка, что тот не устояв на ногах, рухнул на палубу.
От запаха тухлой воды мальчика вырвало.
— Что же ты такой неуклюжий, Толстый? — с наигранным сожалением в голосе произнес Феликс.
Один из молодых матросов, натягивающих канат мачты, засмеялся глядя на перепачканное лицо глупого молокососа.
Мимо прошел дядя Бернард, и, заметив, лежащего на полу племянника, он потупил взгляд, сделав вид, что не замечает его.