Блинов нам и без них напекут – а вот стебель – это как раз то, что надо!..
Я вырастила его силой своей фантазии – стебель, сверху донизу покрытый побегами, на которых росли огромные стручки гороха…
С тех пор мы с Лёлькой по этим побегам, как по ступеням, держась за стебель, повадились лазить на небо.
Когда стебель кончался, как раз начиналось небо. Ступив на небесную твердь, мы обнаруживали там много всякой всячины, но всё по одной штуке. От нас всего-то и требовалось, что подойти к нужному фрукту или овощу и указать на него пальцем – и всё, отказа мы ни в чём не знали.
Хотите арбузов?
Вот вам гора арбузов от неба до земли.
По этой арбузной горе мы скатывались прямо в наш двор. Арбузы ели все желающие – мы тоже наедались до отвала…
Были горы апельсинов, были бананы в связках, жёлтые, без единого чёрного пятнышка… Много чего было получено в ту счастливую, благословенную пору, когда мы с Лёлькой то и дело беспрепятственно лазили на небо…
Счастлив тот, кто в детстве не познал скуки, у кого душа не сжималась от одиночества, кому всегда было с кем играть, мечтать, фантазировать, смеяться – счастлив тот, кому судьба подарила сестру или брата….
Листвяги, Анжерка, Караганда
Нарекали новорожденных по святцам, у бабушкиных сестёр тоже были необычные имена: Липа (она жила на Дальнем Востоке), Хора жила в деревне Листвяги, Ариша из Анжерки (Анжеро-Судженска). Я не знаю их полных имён, но можно предположить, что Липа – это Олимпиада, Хора – Хавронья , Ариша – Арина.
Нашу маму чуть было не нарекли Прасковьей, но старшая сестра Анисья упросила попа записать младенца как Антонина..
Тётя Липа приезжала с Дальнего Востока всего один раз. По этому поводу в нашем доме собралась вся большая отцова родня, и мы запечатлелись на общем фото – в три ряда лесенкой…
Тётя Ариша хотела перебраться в Новокузнецк из своей Анжерки, поэтому часто бывала у нас в своём неизменном военном бушлате цвета хаки, с куском рафинада в кармане в качестве подарка.
Мы называли тётями всех бабушкиных сестёр: думали, что бабушка, как мама и папа, должна быть у человека одна.
Однажды мы с бабушкой поехали в деревню Листвяги, где жили тётя Хора, внешне самая привлекательная из сестёр, круглолицая, с вьющимися волосами, и дядя Данила, моложавый старик с густой чёлкой по цвету чёрный перец, смешанный с солью.
Пыхтя и с передыхами, мы еле вскарабкались на гору, где стоял их дом. Встретили нас с великою радостью. Благообразные лица тёти Хоры и дяди Данилы светились добротой и лаской, сейчас я бы сказала, что они были похожи на Филемона и Бавкиду: так нежно и бережно они относились друг к другу… Вообще из моего детства на меня смотрят столько ласковых и добрых глаз, что, давно не встречая такой доброты в окружающих, я всё-таки помню, что она была…
У бабушки было пятеро выживших детей, но утраченных было больше. Когда в
церкви она диктовала заупокойный список, он был бесконечен. Однажды я спросила:
-– Бабушка, сколько у тебя было детей?
-– Сорок, – еле слышно прошептала она, наверно, сказала так, чтобы я больше не приставала к ней с больными вопросами…
Вероятно, натерпевшись с именем Акулина, бабушка всем своим детям дала цивильные имена: Ольга, Софья, Иван, Константин, Клавдия. Жили они кто где: Ольга – в Оренбурге, она была главным врачом в туберкулёзном диспансере. С ней жила тётя Клава, младшая бабушкина дочка, медсестра, старая дева со странностями в поведении.
Тётя Соня с двумя взрослыми детьми жила в Караганде. Дядя Ваня с семьёй – в Кисловодске. Постепенно все они начали стягиваться в Новокузнецк.
Первым приехал из Кисловодска дядя Ваня с тётей Ниной и дочками Любой и Наташей.
Они привезли нам в подарок банку вишнёвого варенья. Господи, что это было за варенье! Вкуснее этого варенья я не пробовала ничего в жизни! Я не представляла, как можно покинуть край, где растут вишни, из которых можно варить такое бесподобное варенье!
Наши двоюродные сёстры – Люба, в дядю Ваню высокая, светловолосая, и Наташка, вся в мать и красотой, и мастью – были детьми природы, этикету не обученные, о вежливых манерах не слыхавшие. Выходя из-за стола, они говорили: «На здоровля».
Тётя Нина, очень бойкая женщина, тоже не отличалась хорошими манерами, но была чудо как хороша, хотя её фигуру портил большой живот (тогда я ещё не понимала, что это связано с беременностью).
Вскоре она родила двойню: мальчика Серёжу и девочку Галю – и многодетной семье предоставили отдельное жильё – аж целый вагон в районе вокзала.
Ужасно мне нравился этот вагончик: и лесенка с поручнями, и маленькие окошечки с занавесками, и непрестанные звуки вокзала: объявления, гудки. Здорово! Завидовала…
Тётя Нина с грудными младенцами и старшими детьми часто приходили к нам на весь день.
