Когда дверь в спальню была приоткрыта, можно было заметить две стоящие по центру, сдвинутые вместе кровати, под каждой лежал прямоугольник вытертого почти до полного облысения ковра. Остаток того же ковра, винно-красного, с узором из виноградной лозы, висел над кроватями. Старинные бра завершали стильный облик спальни. Все эти «артефакты» говорили о какой-то другой, чудесной жизни, которую мы не успели застать.
Татьяна Васильевна вечно хлопотала на кухне: муж, двое взрослых детей – у всех серьёзное отношение к еде.
Я любила смотреть, как ест Тамара, – это было похоже на языческий обряд. Она полностью отдавалась процессу поглощения пищи: смаковала, причмокивала, даже временами чавкала, хотя ела не какой-нибудь там деликатес, а обычную пшённую кашу. Глядя на неё, я понимала, что она ест правильно, получая даже от простой еды максимальное удовольствие…
Однажды Тома пригласила нас с Лёлькой на чай в честь своего дня рождения. Татьяна Васильевна приготовила песочный пирог с курагой. Курага! Мы даже названия такого не слыхали. Урюк – да, знаем, едали, но что такое курага… И вот впервые мы ощущаем во рту её божественный вкус, пьём чай из тонких фарфоровых чашечек, размешиваем сахар старинными серебренными ложечками и чувствуем себя гостями аристократического дома…
Тома, безусловно, была неординарным человеком, открытым, целеустремлённым. Ребята иногда подсмеивались над её откровенностью: она ничего о себе не скрывала. В шестом классе она вдруг заявила, что выйдет замуж только за грузина. Сколько я знала её, она ни разу ни в кого не влюблялась, ни с кем не встречалась – откуда взялся этот грузин? Но уверенность в том, что грузины лучшие из мужчин, была в девочке непоколебима…
Тамара была чужда сентиментальности, не зацикливалась на обидах, не краснела, не смущалась, не плакала, правда, одна мысль иногда тревожила её: а вдруг она не сможет заплакать на похоронах своей мамы… она и об этом говорила.
* * *
Тома хотела поступить на факультет иностранных языков – и поступила. Проучившись полгода, она вдруг поняла, что её призвание – медицина. Причина переориентации заключалась в том, что в пединститутах на первых двух курсах преподавали медицину: готовили медсестёр запаса. Прослушав ряд лекций по медицине, она поняла, что ошиблась с выбором профессии, и решила бросить пед и поступать в мед. Отпустить из рук синицу, погнавшись за журавлём? Ну это же несерьёзно! Все её отговаривали.
«Ну хоть бы кто-нибудь поддержал – все в один голос: «Не поступишь, не поступишь!» – возмущалась Тамара.
Она никого не послушала: проучившись год, бросила иняз и, вопреки прогнозам осторожных людей, поступила в мединститут. Удача любит смелых и решительных! Сколько наших отличников делали попытку за попыткой поступить в мединститут, но так и остались при своих интересах, а она взяла и поступила с первого раза…
Тамара стала педиатром, но, я думаю, из неё бы и хирург прекрасный получился… Вот не знаю, вышла она замуж за грузина или нет…
В моём характере не было таких ценных качеств, как целеустремлённость и решительность. Я была вялой, нерешительной, стеснительной и не знала определённо, чего хочу, поэтому в выпускном классе ближе к концу учебного года на меня навалилась какая-то томительная безнадёга: в голове пусто, денег нет, поддержки ждать не от кого – отец как-то поспешно самоустранился в этот сложный для меня период…
Подала документы в наш пединститут на иняз. Первым экзаменом была история КПСС. Отстояв в коридоре какую-то немыслимую очередь, уже в сумерках июльского дня на подкашивающихся ногах я зашла в аудиторию…. «Триумфальное шествие Советской власти».
-– Абитуриент Перкова, три вам за «Триумфальное»…
Дальше сдавать уже не было смысла – всё равно не пройдёшь по конкурсу.
Ну что, формовщицей на КМК?
