Винька вышел и поставил Кудрявую на сушу под одобрительные возгласы. В том числе и глупые:
— У, Шуруп! Второй раз невесту спас!
— Герой Северного морского пути!
— Челюскинец!
— Мамка челюскинцу надает по заднице за сырые штаны!
— Ты что! Он подвиг совершил!
— Пойдем, — презирая крикунов, сказал Винька Кудрявой. Она кивнула и пошла (из ботиков — пузыри). И хромала сильнее, чем обычно.
— Ты чего? — неловко сказал Винька. — Ушибла ногу, что ли?
Она вздохнула — кажется, сквозь боль:
— Нет, это бывает. Скоро пройдет. Называется “нервное”…
— Чё нервничать-то? — неловко буркнул Винька. — Придешь домой, ноги согреешь, и все пройдет. Держись за меня…
— Ага… — Кудрявая взялась за Винькино плечо. — А тебе очень холодно?
— Сейчас не холодно, привык уже, — соврал он.
— Пойдем скорее! — И Кудрявая заковыляла решительно.
Была Кудрявая в меховой потертой шапчонке с очень длинными ушами — их можно завязывать на груди. Сейчас уши не были завязаны, сильно мотались, один раз щекочуще попали Виньке по щеке.
— Скоро придем, — виновато сказала Кудрявая. На этот раз она не стала спорить, когда Винька решил помочь ей на лестнице. Спустились. Добрались до “хуторка”.
— Ну, я пошел…
— Куда?! — очень удивилась Кудрявая.
— Домой, куда еще…
— Ты, что ли, помереть решил от простуды? Пойдешь к нам, сушиться будешь.
— Да вот еще… — опять застеснялся Винька.
Негромко, но почти как Марина Васильевна, Кудрявая сказала:
— Ну-ка, не рассуждай. Марш в дом.
В низкой кухне трещала печка-плита. И хозяйничала маленькая женщина с такими же, как у Кудрявой белыми волосами. С худым лицом и глубокими складками у рта.
— Мама, это Виня Греев. Помнишь, я про него говорила? А сегодня он меня из лужи спас, из глубокой. Смотри, какой мокрый… А я тоже ноги промочила.
— Горюшко мое! — Мама Кудрявой стряхнула с фартука картофельные очистки. — Два горюшка! Ну-ка…
Он ловкими движениями стащила с Виньки пальто, велела снять сапоги, сдернула с него промокшие штаны, двумя взмахами стянула сырые чулки. Винька ойкал, но не очень стеснялся. Под лыжными “шкерами” у него были надеты для тепла еще летние штаны. Стало даже приятно, будто опять лето — от печки тянуло по ногам сухим теплом. Мама Кудрявой придвинула к печке некрашенную лавку, открыла дверцу.
— Садитесь к огню… водоплавающие. Грейте мокрые лапы.
Винька сел. Кудрявая — рядом. Она тоже была босиком, с белыми тонкими ногами. Винька не выдержал, покосился: отличается ли у нее правая ступня от левой? Размером не отличалась, только сильно была повернута внутрь. Кудрявая заметила этот взгляд. Винька съежился, и то ли от смущения, то ли в ответ на печное тепло, его запоздало тряхнуло резким ознобом.
Мама Кудрявой накинула на Виньку и на дочь пахнущий овчиной полушубок. На спины и на головы.
— Грейтесь как следует.
Теперь Винька и Кудрявая поневоле оказались совсем рядышком. Винька ощутил острое плечо Кудрявой. Она прошептала:
— Это мамин полушубок. Сторожевой…
— Как это “сторожевой”? — отозвался Винька. Тоже шепотом.
— Она в нем на работу ходит. Ночью. Она сторожем работает на автобазе.
“Ох, а как же ты одна-то здесь по ночам? — испуганно подумал Винька. — В такой глуши”. Сам он точно помер бы со страху.
Кудрявая, кажется, догадалась.
— У нас еще бабушка есть. С бабушкой никогда не страшно, она знаешь какая… Она военной была, во фронтовом госпитале.
— А где бабушка сейчас?
— В магазине или на рынке, по хозяйству… Винь…
— Чего?
— Помнишь, ты тогда про Робин Гуда говорил?
— Ну…
— Расскажи еще, а?
Винька уже не вздрагивал. Тепло ему было под мохнатой овчиной, рядом с Кудрявой, которую он героически спас. И которая сидела рядышком, как… ну, как девочка Герда рядом с мальчишкой Кеем, когда его еще не похитила Снежная королева. И вовсе не какие они не жених и невеста! Да и не было рядом никого, кто мог бы задразнить так…
— Ладно, слушай… В общем, это было в давние-давние времена. Английский король Ричард по прозвищу Львиное Сердце ушел в дальний поход и долго не возвращался. А без него бедняков угнетал Ноттингемский шериф… ну, это вроде областного начальника полиции… И многие люди стали скрываться в лесу…
За один раз поведать все известные ему истории о Робин Гуде Винька не смог. Пришел снова и снова. Потому что Кудрявая каждый раз спрашивала: “Придешь еще?” И он говорил: “Ладно уж…”
А в середине ноября такое совпадение!
— Кудрявая! В “Победе” новое кино идет, трофейное! “Приключения Робин Гуда”! Говорят, цветное! Хочешь?
Она опустила голову — тихая такая среди гвалта школьной перемены.
— Я не знаю… У нас, наверно, денег нет…
У Виньки была лишняя трешка: он копил деньги на трехцветный фонарик — их иногда продавали в “Электротоварах”. Он подумал пять секунд и героически решил:
— Ладно! Все равно пошли!
— Нет, я сперва у мамы спрошу.
— Ну, пойдем спросим…
Мама разрешила. И дала Кудрявой три рубля на билет. И Кудрявая тихо цвела от счастья: и по дороге в кино, и обратно.
— Мировая картина, да?! — поддерживал радость Винька. Разноцветный Робин Гуд все еще лихо махал мечом перед его взором.
— Ага… — с улыбкой выдохнула Кудрявая. — Все как ты рассказывал. Только у тебя еще лучше…
