Этот артист — маленький кругловатый Кузьма Сергеич — в самом деле умел многое. Он и частушки пел про бюрократов и поджигателей войны, и на маленьких гармошках играл (сразу на нескольких), и в акробатических номерах участвовал — вместе со своим приятелем хмурым костлявым дядей Максом. С этим же партнером Кузьма Сергеич демонстрировал сеансы французской борьбы. Это были не настоящие соревнования, а “показательные” — просто концертный номер. Борцы заранее договаривались, кто кого положит на лопатки. Главное было удивить зрителей хитрыми и ловкими приемами. Но зрители-то не знали, что это понарошку, и болели от души.
Винька один раз был на таком представлении — в клубе имени Кагановича, при Заводе пластмасс, (Кузьма Сергеич дал контрамарку). И несколько раз видел репетиции. Кузьма Сергеич и дядя Макс готовились к выступлениям иногда на этом дворе. Наверно, дощатый настил напоминал им сцену. Особенно Виньке понравилось, как они изображали клоунов. Хотя и без костюмов, и номер был известный (“Пчелка, пчелка, дай мне меду”), но все равно смешно…
Странный дядька с длинной заграничной фамилией был, конечно же, знакомый Кузьмы Сергеича.
Он теперь слегка нагибался и смотрел на Виньку непонятно, чуть ли не виновато.
— Мне говорила о вас здешняя милая хозяйка. Вас, кажется, зовут Винцент?
— Винька меня зовут… И что вы со мной все на “вы” да на “вы”, как в старинной гимназии…
— “Винька” — тоже неплохо. А не могли бы вы… Не мог бы ты, любезный Винька, подарить мне эту “комету”? Я, к сожалению, лишен таланта изготовлять подобные вещи, хотя и знаю теорию… — Рудольф Яковлевич Циммеркнабе все еще прижимал запускалку к жилету.
— Да берите, если надо! — с облегчением сказал Винька.
— Гран мерси! Эта вещь может очень пригодиться на выступлении…
— Вы фокусник, да?
— Ил-лю-зи-о-нист! “Фокусник” — это вульгаризм. Хотя, надо признать, он довольно точно отражает сущность профессии…
Рудольф Яковлевич взял комету в левую руку, правую поднес к губам, надул щеки и вытащил изо рта белый целлулоидный мячик. В лагере такими играли в настольный теннис “пинг-понг”.
Винька вежливо улыбнулся. Этот фокус он видел не раз — в цирке и на том же представлении в “пластмассовом” клубе.
“Ил-лю-зи-о-нист” спрятал шарик в брючный карман и вытащил из рта второй. Поднес к Винькиному лицу. Винька чуть отодвинулся — показалось, что от шарика пахнет нечищенными зубами.
— Ап! — Шарик исчез и пальцев и тут же появился опять. — Вот-с… Подарить, к сожалению, не могу, это казенный реквизит. Мой ассистент весьма строго следит за его сохранностью… Кстати, тебе любопытно будет с ним познакомиться…
Рудольф Яковлевич вытянул шею и оглянулся на дом.
— Маленький!… Эй, Маленький! Покажись нам, друг мой!
Никто не появился.
— Не хочет. Это существо с характером… Ну, познакомитесь позже. Еще раз мерси за подарок… — И Рудольф Яковлевич, сутулясь, пошел к дому. Винька подумал, что полуботинки у него, как у Остапа Бендера из растрепанной книжки, которую они втроем, с Людмилой и Колей, весной читали вслух и хохотали.
Винька решил, что сейчас возьмет “Золотого теленка” в блиндаж и будет перечитывать при свечке самые смешные страницы. Пока не захочет спать.
Но сначала имело смысл наведаться в дощатую будочку, что стояла на отшибе, за калиткой. Винька двинулся по тропинке. Дверь у будочки открылась, и навстречу вышел… Винька сперва подумал — мальчишка.
Странный мальчишка. Нормальные пацаны не ходят в отглаженных светлых брюках модного покроя. Особенно такие небольшие. Кроме шикарных брюк, на маленьком незнакомце были крохотные лаковые штиблеты (они блестели даже в пасмурном свете) и белая, тоже модная тенниска. И прическа была не ребячья — гладкая, с косым пробором.
Винька догадался почти сразу. А когда сблизились — понял окончательно: не мальчик… а будто герой из романа “Патент АВ”. Лицо — молодое, но явно взрослое. И чуточку обезьянье.
Винька невольно сбавил шаг. Лилипут остановился в двух шагах. Сказал злым голоском:
— Ну, чё пялишься? Не видал уродов?
Винька совладал с собой.
— Я не пялюсь. И ты вовсе не урод… И… по-моему, я тебя ничем не обидел.
Ему самому понравилось, что ответил он с таким спокойным достоинством. Хотел Винька обойти карлика и двинуться дальше, по своим делам. Но от калитки донеслось:
— Эй, Маленький! Вот ты где! Идем, нам пора! — Рудольф Яковлевич хотел взять подошедшего лилипута за плечо, но тот увернулся. — Винцент, это мой творческий помощник, очень артистическая личность. Зовут его Ферапонт! Оригинально, не правда ли?
Поскольку Винька и Ферапонт смотрели набыченно и молчали, Рудольф Яковлевич заговорил опять — тонко и громко:
— Ладно, познакомитесь позже! А пока нам пора! У нас небольшая дополнительная гастроль в ресторане “Сибирь”. Так сказать, для поправки финансовых обстоятельств!.. Маленький, идем…
И они пошли вдоль забора на Зеленую Площадку. А Винька — куда хотел.
