Разумеется, бодрая бабуля решила, что Лава шутит. Да кто угодно бы решил.
В четверг Лава гуляла вокруг многоэтажек почти весь день. Одна.
Но Юнг всё равно не появился.
Лава поставила свой абсолютный рекорд по общительности, заговорив о нём с семью соседями по району. Действовала умнее, описывая якобы разных людей. Кто-то был знаком с более молодой версией Юнга, но никто не знал Юнга постарше.
Выходные кончились. Пора на работу.
В пятницу Лава была очень рассеяна, хотя для неё это был понедельник. Тревога за Юнга не шла из головы. Конечно, он и раньше иногда не появлялся, но теперь его исчезновение чересчур затянулось. Она как будто только сейчас осознала, каким же непознаваемым он был всё это время, и каким неестественным, паранормальным было изменение его внешности. Люди не могут постареть настолько быстро.
И это если случайно забыть, как он спас её сначала от машины, потом от снега с крыши.
Что это могло быть? Лава впервые запрашивала у кладези информации всея человечества что-то не рабочее.
"Почему человек может быстро постареть?"
Тяжёлая работа. Психические проблемы. Радиация. Наркотики. Алкоголизм. Прогерия — тяжёлое наследственное заболевание, характеризующееся более быстрым старением организма.
Нет. Это всё не то. Юнг постарел не так.
Юнг постарел так, как будто жил раз в десять, двадцать, сотню быстрее, чем остальные люди. Как будто каждый его час был днём, а день месяцем.
Впервые со школьных времён Лава кипела, точно вулкан. Юнг пропал! Если он так быстро стареет, то может пусть не прям скоро, но умереть. И чем дольше будет искать его Лава, тем меньше вероятность, что застанет его живым и полным сил.
А Лава хочет его искать?
Это кажется страшным и практически невозможным. Но надо попробовать. Сначала он нашёл её, теперь она найдёт его.
В эти выходные в кластере было пустовато: посетителей почти нет, бо́льшая часть сотрудников на выходных. Но Лаве это только играло на руку. Надо успеть сделать всё, что необходимо, до новогодних праздников.
— …То есть тебе нужно несколько портретов одного человека? Типа по хронологии?
Художница Кассандра отвечала за оформление постов, сайта и буклетов и могла при помощи дорогого графпланшета, своих ловких рук и лично программируемые нейросети создать с нуля практические любое человеческое лицо, будь то знаменитость, простой человек или же личность, которая никогда и не существовала. Словом, всячески способствовала экономии на живых людях в рекламе.
Лаве было сложно описывать в подробностях черты лица. Но она помнила цвета. Каждый цвет Юнга.
— Главное — синий Клейна. На нём всегда были вещи цвета синего Клейна. Черты лица не так важны, он ни с кем не останавливался заговаривать.
Кассандра задумчиво кусала кончик стилуса.
— Синий Клейна? Не особо популярный оттенок. Такое проще на заказ шить или красить.
Лава коснулась шарфа, подаренного Дорой.
— Может, он и заказывал. Шарф, шапку, помпон…
С Кассандрой пришлось повозиться, но в итоге Лава получила несколько изображений, которые она, оглядываясь по сторонам, запустила по рабочим поисковым сетям.
Вылезло несколько совпадений, но все они оказались явно мимо. Лава уже начала впадать в отчаяние, но тут зацепилась за ссылку, которая вела на видео с одного из научных стендапов. Нейросеть обнаружила сходство между молодым человеком на арте и неким аспирантом Романом, который рассказывал про… перемещения во времени.
Подробнее ознакомиться не удалось: куратор вошла в коворкинг, где находились сотрудники.
Это было мизером, но для Лавы добытые ею арты аж от самой Кассандры и наводка на аспиранта Романа казались настоящей победой. Однако дальше открытые нейросети помочь не могли: нельзя просто так взять и выдернуть личные данные человека при таких малых вводных.
У Лавы оставалось два дня перед своими выходными — возможно, последней возможностью найти Юнга. Вечного студента Романа по прозвищу Юнг, который носит шарф цвета синего Клейна. Точнее, уже не носит…
— Что это с тобой в последнее время? — наехала вечером на Лаву мать, когда они всей семьёй из пяти человек ужинали на кухне. — С нами не разговариваешь, сидишь как сыч у себя, ещё и шарф этот дурацкий не снимаешь! Что, с работы уволили, а нам не сказала?
— Шарф не дурацкий, мама, — негромко ответила Лава. — И с работой всё нормально. Я хорошо справляюсь со своими обязанностями.
— Ну и какие у тебя тогда проблемы? — не унималась мать.
Лава не выдержала и сказала более резко, чем обычно:
— Никаких. Я очень стараюсь, чтобы у вас со мной не было никаких проблем.
Матери это почему-то не понравилось.
— А ну не огрызайся! Ты всё-таки в моём доме!
Бабушка неожиданно усмехнулась:
— Влюбилась, наверное!
— Я не влюбилась, — совсем тихо сказала Лава.
— Он наверняка послал её куда подальше, — то ли в тему, то ли невпопад прокомментировала младшая сестра-школьница Атка, сосредоточено глядя в тарелку.
Отец, как всегда, ничего не сказал, потому что смотрел в мерцающий экран смартфона.