— Понятно, — соглашается она, немного подумав, — тогда будем считать, что я сделала всё возможное.
Пусть считает, как ей охота. Хоть задом наперёд. Я старательно дышу на пальцы, чтобы они могли удержать Перо. И всё равно магия выходит криво. Когда я направляю искры в огромную люстру, похожую на свисающий с потолка вьюн, занимается только половина свечей. Эйка терпеливо ждёт. Она уже не стоит у кресла, она забилась на постель, в самый глухой угол. Судя по тому, как аккуратно уложены подушки, она тут не спит. Она, наверное, на люстре спит. Вниз головой.
В бездну всё. Вооружившись Пером, я, наконец, рассекаю мешок по шву. Обивку на кресле тоже задеваю, но совсем чуть-чуть.
— А дальше как двинешься с такой дырой? — поражается Эй.
— Я уже двинулся, дальше некуда, — утверждаю я, разгребая своё имущество. — Не сердись, это всё Связь. Тебе лучше знать, как она действует.
— Так и действует, — доносится из угла, — ты же пришёл!
— Потому что улепётывал от волков, я не думал искать тебя здесь.
— Но нашёл.
Волосы окутывают её фигуру, как ночной дождь, а лицо в полумгле белее луны. Красивая. И мне её жалко. Но если произнести такое вслух, Эйка взбесится.
— Нет, это всё не то, ― улыбаюсь я своим мыслям. ― Не то, что я пытаюсь тебе сказать.
Да, книги… Мешок был призван защищать сухари от влаги и изнутри почти не промок. Обугленные края страниц самую малость покоробились от воды. Могло быть хуже.
— А что ты пытаешься сказать? — подаётся вперёд Эйка. — Ну, стало быть, нет никакой Связи! Я хотела переждать непогоду, пока не окрепнут крылья. Вот и наврала тебе!
— И поэтому погибла девушка? Там, в городе, — я держу в руках первый том, но не могу разобрать номер на обложке.
— В каком городе? — недоумевает Эйка. — Какая девушка?
— Ну, не девушка, — поправляюсь я, — оборотень. Велика разница?
— Действительно, — Эйка вздрагивает и отодвигается глубже в тень, — это же только я тварь! Оборотни вполне себе ничего. А ведь я тебя предупреждала! Я что, теперь посочувствовать тебе должна?
— Да нет, я не надеялся тебя впечатлить, — заверяю я, устраиваясь с книгой перед камином.
— Почему же? — шипит Эйка. — Я впечатлена сверх меры! Ведь такие, как я, убивают, чтобы жить, а не чтобы… Вот зачем тебя к ней понесло, скажи? Мне назло?!
— Не болтай ерунды. Я просто объяснил, что бессилен против твоей магии.
Оглавление длинное, и нужный раздел я нахожу не сразу. Всё это время Эйка молчит, и воздух между нами густеет.
— Право, не знаю, что ещё предложить, — признаётся она в замешательстве, — а решётка тебя удержит?
— Я прохожу сквозь решётки.
Как тут не похвастать?
Угли отсырели и вряд ли займутся, если я не вспомню заклинание. Но память залита жидким пламенем и не отвечает. Приходится искать подсказку в справочнике.
— Вот ты всегда так! — угрюмо бросает Эйка. — Думаешь, ты один знаешь, как надо! А чуть что, забиваешься в свой бумажный мир. Но твоего мира нет, а в моём ты погибнешь.
— Книга мне нужна, чтобы развести огонь, только и всего, ― поясняю я, вылавливая глазами нужный абзац.
Проще пустить листы на растопку, но я же волшебник! Я со вздохом разминаю запястье и прибавляю:
— Магия ― вот, что стоит между огнём и бумагой. Также, как ты стоишь между смертью и жизнью. Да, это очень хрупкое равновесие. Но ты ведь не дала мне погибнуть! Благодарю, теперь мы квиты.
— К чему эти дурацкие сравнения? ― раздражённо шипит Эйка.
— К твоему бредовому разговору о мирах.
— А я было подумала, что ошиблась! — усмехается она. — Нет, я, конечно, тварь, но я никак не могла решить. Я тебя ждала. И не хотела, чтобы ты приходил.
Я нарочно не поднимаю голову, чтобы волосы немного закрывали лицо. Талая вода капает на сказочных птиц и хрустальные мосты. Я горячо надеюсь, что это вода, но на всякий случай медлю с ответом.
— И тогда, на маяке, — задумчиво прибавляет Эйка, — я думала улететь и думала, что ты меня удержишь. Скажешь что-нибудь или сделаешь.
Со словами у меня всегда было туго. А что сделать, прямо не знаю… Ну, не оправдал ожиданий, подумаешь!
— Тебе надо, чтобы всё было по волшебству? — уточняю я. — Не понимаю зачем. Ты-то можешь найти другого. Ну, потоскуешь немного, так тебе и со мной мука.
Она отвечает, как обычно, невпопад:
— Ты устал?
Я провожу ладонью по лицу, пытаясь очнуться, и мне делается весело.
— Наоборот, отдохнул! Ни дел, ни обязательств. Занятно, но скучно. И холодно.
Колдовать в таком состоянии неразумно, и я закладываю страницу пером, размышляя, что бы ещё придумать! Я бы порубил стулья на дрова, но тогда спать будет не на чем. А так можно расположиться не хуже, чем на плотоядных деревьях. Надеюсь, хоть кресло не плотоядное! Обустроив лежанку, я пытаюсь разуться, но и тут приходится повозиться. Эйка наблюдает за мной, склонив голову к плечу, и, наконец, предлагает:
— Покормить тебя? У меня заяц есть, ночью добыла…
Я выливаю воду из левого сапога на шкуру какой-то вымершей твари, распластанную перед камином, и начинаю стаскивать правый сапог.
