Он не беспокоился, лежал с закрытыми глазами. Катя обещала привести Павла, своего сына. За последние месяцы они сдружились, мальчик оказался смышленым, любил маму, и не любил нравоучения — хороший умный парень. Он останавливал Катю, игравшую перед ним роль строгой матери, и Катя подчинялась, поняв со временем, что поезд ушел, и дело здесь даже не в авторитете, и нужен ли он в отношениях между матерью и сыном. Она скоро придет и столкнется с незваными гостями, но кто же это? Он уловил знакомый запах духов, так душилась всегда Маша, но она же в США, или вернулась?
— Ага, спишь! — Маша вошла в комнату и резким движением раскрыла шторы. В комнату заглянуло любопытное майское солнце. — А вот я тебе сейчас сыграю!
Она села за пианино, поколдовала с метрономом, он застукал ровный уверенный ритм, и стала лупить по клавишам тему «В пещере короля гор», с каждым переходом играя всё громче и громче.
— Мама, прекрати! Уши уже болят! — крикнул из кухни мальчишка, но Маша лупила и лупила, злобно хохоча.
— Ты сбиваешься на третьем такте, каждый раз, — сказал он и сел, с улыбкой смотря на сестру. Он тогда не поверил, что она приедет, что это письмо от неё правдивое, что она не соврет, как раньше.
— Ну так я и не лауреат международных конкурсов, — язвительно ответила она, сощурив красивые голубые глаза. Они были похожи с ним, как брат с сестрой, без смешения. Так сразу не угадаешь, а как станут рядом, то сомнений больше нет, и все всегда удивлялись, как же так вышло, что он был брюнетом с темно-карими, почти черными глазами, а она голубоглазой блондинкой.
Она встала и придирчиво посмотрела на его пижаму с игрушечными зайчиками и медвежатами, которую купила ему Катя. Маша почти не изменилась, всё такая же красивая и стройная, разве что плечи округлились и руки набрали мышечную массу. Она до сих пор нравилась молодым мужчинам, ходившим за ней косяками морских коньков, пугающихся её язвительных шуток.
— Я смотрю, ты бабу завел, — она ткнула пальцем в пижаму, в кровать, такое белье он вряд ли бы купил сам, обычно он покупал что-то лучше, чем простыни в поездах.
— Бабу, — повторил он и рассмеялся. — В твоих устах это звучит как похвала.
— Посмотрим, она же придет сюда или не сегодня?
— Сегодня, скоро, — он встал и обнял сестру. Она три раза поцеловала его в щеки и крепко прижала к себе.
— Ну, здравствуй. Какой же ты дурак, чего же раньше не сообщил! — строго, с обидой и страхом за него воскликнула Маша.
— Не знаю, не хотел мешать.
— Дурак! — громко воскликнула она.
Они пошли на кухню, там мальчишка варил кофе в большой турке на четыре-пять чашек. Турку и кофе они принесли с собой, мальчишка делал всё важно и деловито, ставя чайник, чтобы нагреть чашки перед тем, как разлить кофе.
— А это мой Даниэль, — представила Маша сына.
— Данила, — мальчишка пожал руку дяде, весело хлопая глазами. Он был не очень похож на Машу, разве что ростом, уже почти выше неё, немного смуглый, черноволосый, с живыми чёрными глазами.
Дверь скрипнула снова, и вошли Катя с Павлом. Катя увидела чужую обувь, пальто и куртку на вешалке, поймала запах розовых духов и напряглась, побледнев больше обычного. Павел пожимал плечами и неуверенно снимал куртку.
Они прошли на кухню, откуда доносились голоса, и Катя встала у двери, вопросительно смотря на всех. Он увидел в её взгляде тревогу. Катя рассматривала Машу, высокую красивую женщину, с длинными золотыми волосами и большими голубыми глазами. Кого-то она ей напоминала, но Катя никак не могла понять.
— Катя, познакомься, это моя сестра Маша, — он встал рядом с ней, и Катя увидела, как же они на самом деле похожи. — А это её сын Данила. Данила познакомься с Павлом.
Мальчишки тут же сориентировались, Данила кофе оставил на мать, и ребята ушли в другую комнату. Вскоре забренчало пианино, раздался смех, толкотня.
— Очень приятно, — неуверенно сказала Катя, ей почему-то хотелось уйти, но как он обнял и поцеловал её, все страхи улетучились.
— Катя, скажу тебе честно, ты гораздо лучше, чем его прошлая корова, — сказала Маша и обняла Катю, звонко поцеловав её в губы. Катя смутилась ещё больше, но засмеялась.
— Корова — это моя бывшая жена.
— Да ладно, ты разве развелся до конца? — удивилась Маша.
— На финише, я подключил юриста нашей компании, а то сидит без дела, скучает.
— Да, ему не дают развод, требуют эту квартиру тоже поделить, — сказала Катя.
— А, похоже на Любку, — кивнула Маша. — А ты не смотри на него, что он такой тихий и смирный, знаешь, какой Гошка был раньше? Знаешь, как он говорил, где у меня мозги осели?
Маша без стеснения схватила себя за промежность, не боясь помять длинное свободное платье. Катя рассмеялась и повторила.
— Гошка, а я никак не могла назвать его просто Герой, а не Георгием Николаевичем!
— Да Гошка и есть! А знаешь, что самое ужасное? — Маша ткнула в него пальцем. — Так это то, что он был прав. Вот гад, и я с этим жила много лет!
