Они поднялись на кафедру, Александра Яковлевна взяла ключи и пошла открывать дальний кабинет у окна, напротив кабинета Григория Павловича.
— Вот, мы его никому не отдавали, — сказал Григорий Павлович, обводя рукой пыльную комнату, захламленную старой мебелью и коробками с папками.
— Сейчас приберемся и все будет хорошо. Я помогу.
— Да ничего. Александра Яковлевна, у тебя найдется халатик?
— Конечно, у нас столько всякой рухляди и пыли, что спецодежда первое дело в нашем институте, — гордо ответила Александра Яковлевна.
Через десять минут Света, облаченная в длинный синий халат и желтые резиновые перчатки, вместе с Александрой Яковлевной наводили порядок в комнате. Григорий Павлович привлек пару студентов, которые не торопясь выносили мусор, с интересом поглядывая на новое лицо на кафедре. Один из них даже попытался выпросить телефончик, чем вызвал безудержное веселье у Светы, а Александра Яковлевна сказала, что телефон он может получить у нее, на что парень скис и ушел курить.
— На твои лекции они будут ходить, — задумчиво сказала Александра Яковлевна.
— Почему это? — удивилась Света.
— Ну не на этих же старых пердунов смотреть.
— Фу, как грубо.
— А правда — она груба, — Александра Яковлевна сняла длинную перчатку и достала из бездонного кармана своего синего халата пачку сигарет и зажигалку. Она закрыла дверь и подошла к открытому окну, закуривая. — Я рада, что ты вернулась. Григорий Павлович так расцвел, а то плохой стал.
— Да, а что с ним?
— Да что, возраст, тут уже ничего не поделаешь. Да лучше ничего и не делать, я по своим родителям знаю.
Она выпустила долгую струю дыма в окно и оглянулась, внимательно глядя на Свету.
— На его место поставят Антона, я тогда уволюсь.
Она докурила и бросила окурок в окно. Света прислонилась к книжному шкафу и задумчиво огляделась.
— Думаешь, что мне надо начать заниматься докторской?
— Да, надо. Антон ее не написал, так что тут кто первый. Ладно, давай я окно помою, а ты столы и шкафы протри.
4.
В заветный час школа извергла из себя поток неистовых и освобожденных на время школьников, заполоняя площадь перед главным корпусом змейками галдящей детворы, сталкивающимися с себе подобными и безжалостно разрезаемые более старшими, важно выходящими из решетчатого забора по направлению к парку. Дашка коротко простилась с Женькой и побежала к метро, Женька же медленно побрела в сторону дома, где ее уже ждала мама, чтобы отвезти в балетную школу.
Чтобы не терять время, Даша села в конец вагона и принялась делать домашку. Задания не были сложными, но все равно она не успела все сделать, поезд пришел на ее станцию. Другие пассажиры не обращали на нее внимания, здесь было уже несколько групп кадетов, разодетых в форменную школьную одежду, но ведущие себя отнюдь не подобающе, срывая объявления в вагонах и приклеивая их к дверям, чтобы проверить, смогут двери открыться или нет. После того, как они прилепили пять широких объявлений к двери, дверь дернулась, но не смогла открыться, возмущенно шипя пневмоцилиндром. Стали раздаваться недовольные голоса проснувшихся пассажиров, но Даша не узнала, чем все кончится, она выскользнула через другую дверь и побежала к выходу.
Выбегая из метро, она почувствовала, как завибрировал телефон в рюкзаке. Пробежав мимо торгового центра, куда постоянно входили люди, она стремглав бросилась вниз по скользкой лестнице, завидев, что ее трамвай уже подошел к остановке.
— Да, привет, — Даша перезвонила маме, звонившей ей только что. — Да, села, еду, все хорошо. Как у тебя все прошло? А, понятно. А когда придешь? Ясно. А ты теперь каждый день так будешь, да? Ну, я понимаю, что не маленькая, хорошо, хорошо, мама. Да, я все поняла.
Она чуть не выронила телефон из рук, когда ее толкнули выходящие пассажиры. Даша не разглядела кто, ощутив лишь тяжелый удар сумки-тележки по голени. Трамвай встал на светофоре, пропуская встречный поток с моста через Москву-реку. Справа высились громады корпусов элитного дома, Даша во все глаза рассматривала их, пытаясь угадать сквозь зеркальные окна, как там все устроено. Ей казалось, что жизнь там совсем другая, чем у них в доме, но мама говорила, что ничего там такого особенного нет, а папа говорил, что честный человек не сможет заработать на такую квартиру. Трамвай дернулся и повез ее на левый путь, уходящий далеко,
вглубь района, вытянувшегося вдоль реки. Рядом раздалось ворчание нескольких пожилых женщин, тыкавших пальцем в окна, указывая на закрытую от взора высоким бетонным забором территорию.
— А я тебе говорю, вон там они все прячут. Все отходы свозились к нам, — безапелляционно заметила одна. — Мне тесть привозил дозиметр, там такой фон, а ты говоришь.
— Ты еще скажи, что они там закопали старый реактор! — возмутилась другая.
— И скажу, помнишь, Валентину, из пятого подъезда? Она проработала там сорок лет!
— Да кем она там работала? — возразила другая.
