— Не говори так, ты же точно не знаешь, — тихо возмутился Григорий Павлович.
— Знаю, Григорий Павлович. Я все знаю, это только наш Григорий Павлович ничего себе не вытребовал, хотя Антон ему предлагал, — Александра Яковлевна стойко выдержала недовольный взгляд руководителя и продолжила. — Кремень, не поддался. За что и любим.
— А может, так и лучше? — спросила Света.
— Каждый сам решает, не мне их судить, — помрачнел Григорий Павлович, сконцентрировавшись на чае.
— Ой, что это я! — Света выбежала из кухоньки и вернулась с коробкой трюфелей, — совсем забыла.
— Эх, ну разве что пару конфеток, — заулыбался Григорий Павлович.
— Да кого вы обманываете, — сказала Александра Яковлевна, пододвигая к нему ближе коробку с конфетами. — Вам худеть незачем.
Они дружно рассмеялись, продолжая подтрунивать друг над другом, будто бы и не было четырехлетнего расставания.
Через час была защита кандидата, как они ее называли, а по сути все сводилось к беседе с соискателем на должность преподавателя. Обширная комиссия, составленная из профессоров других кафедр и пары проректоров, важно жевавших слова и многозначительно поднимая брови, когда Света верно отвечала на их, кажущиеся такими сложными, а по сути простые вопросы. Весь этот ритуал длился бесконечно долго, и часы уже давно пересекли обеденную зону.
Под конец заседания приехал Антон. Это был высокий моложавый мужчина с красивыми темно-русыми волосами, прореженными ровными седыми прядями, придававшими ему облик законченного европейца. Он сел за стол президиума, даже не взглянув на Свету, быстро пробежался по составленному заранее протоколу и подписал его, не задав ни одного вопроса. После этого другие профессора поставили свои резолюции и стали расходиться.
— Ну что, выстояла? — Антон подошел к Свете, ехидно ухмыляясь.
— Как видишь, — она холодно посмотрела на него, не понимая его глумливой улыбки, но Антон и вида не подал, продолжая кривить рот в неприятной усмешке, делавшей из благочестивого европейца обыкновенного наглеца.
— Не понимаю, зачем тебе это все? Пошла бы ко мне работать, у меня для тебя всегда место найдется. Дам тебе отдел, нам как раз нужны такие специалисты.
— Какие такие?
— Ну как же, ты же у нас эксперт по истории 20 века, а это, милая моя, в тренде. Знаешь, сколько заказов.
— Могу представить, — она недовольно подернула плечами. — Что ты хочешь?
— Ты знаешь, — его рот скривился в похотливой усмешке.
— Мы с тобой все обсудили. Я не хочу об этом больше говорить.
— Не хочешь, не будем, — с готовностью ответил он, расплываясь в доброжелательной улыбке при подходе Григория Павловича и профессора с другой кафедры. Света знала его, но никогда не могла запомнить имя этого древнего старика, то ли Лаврентий Евгеньевич, на языке крутилось лишь Лаврентий Павлович, собственно в институте его звали не иначе, как «Берия», на что он не обижался.
— Светлана Борисовна, я рад, что вы вернулись, — сказал Берия, деликатно склонив голову на старый манер. — Надеюсь, что теперь надолго. Нам нужна настоящая молодая кровь. Желаю удачи.
Он еще раз поклонился и отошел, не дожидаясь слов благодарности от Светы, которые она, запинаясь, произнесла ему уже в спину.
— Да, надолго ты к нам? — спросил Антон, не снимая маски приветливости.
— Надолго, — Света сверкнула на него глазами взяла под руку Григория Павловича. — Пойдемте на обед?
— Ой, я что-то чаю, наверное, перепил, — замялся Григорий Павлович, но все же повел ее в столовую. Антон тихо присвистнул и ушел к себе в кабинет.
В столовой неровной змейкой двигалась разношерстная очередь, состоящая из преподавателей и студентов, уткнувшихся в телефоны. Надо сказать, что часть преподавателей была неотличима от студентов, также сгорбившись, глядела в яркие экраны смартфонов, изредка похихикивая.
Они выстояли очередь, Григорий Павлович, сославшись на диету, взял только суп и потом с некоторой завистью смотрел, как Света уплетает котлеты с пюре, вспоминая вкус институтской «тошниловки».
— Что-то Антон не в духе, — заметила она, допивая жидкий кофе.
— У него пару заказов забрали, другим политологам отдали, вот он и злится, — спокойно, немного даже снисходительно ответил Григорий Павлович. — Что сказать, бизнес есть бизнес.
— Это да. У меня муж тоже часто злится, но он старается это домой не приносить.
— Как это у него получается?
— Да как, просто домой не приходит. Свалит в свои командировки на полмесяца или больше и все, — с обидой ответила она.
— Ты знаешь, может это и к лучшему. Ведь сложно сказать, что лучше на самом деле, верно?
— Нет, — помотала она головой. — Я хочу, чтобы он был дома. У нас дочь все-таки растет.
— По-моему, тебе пора возвращаться на работу.
— Вот, и он тоже также говорит. Я же уже пыталась, но потом Даша заболела, пришлось бросить.
— Ну, ничего, Даша выздоровела. Все получится, если захочешь. Ведь женщине главное что…
— Знаю, знаю, — рассмеялась она. — Женщина должна всегда быть занята делом, иначе она начинает выклевывать мозг окружающим.
— Верно, ты хорошая ученица, — Григорий Павлович взял поднос с посудой и отнес его на мойку.
