— Как хочешь, но если надумаешь, я пока готова. Смотри, я терпеливая, но все имеет свои границы.
— Ир, ты бы лучше детьми занялась, что ты в какие-то игры все играешь?
— А что дети? У детей все хорошо. У них есть и бабушка, и няня, чего еще желать? А мама должна работать, муж-то, ха-ха, не угадала, видишь как, а бросить жалко.
— Готовься, — сказал он, сворачивая на ее улицу.
— А что мне готовиться, только подпоясаться, вроде так говорили? — сказала она, запахнув полы шубы. — Может, зайдешь? У меня как раз никого нет сегодня, все остались за городом. Ну, на чашечку чая, а? Я очень радушная хозяйка.
— Не выйдет, сирена, не выйдет, — ответил он, ехидно ухмыльнувшись, подвозя ее к шлагбауму жилого комплекса. — Все, конечная.
— Спасибо, ты такой милый, — она поцеловала его в щеку и вышла, оставив после себя густой аромат зимних духов.
Он дождался, пока она скроется из виду, и поехал обратно на проспект. Рука медленно прогуливалась по радиостанциям, пока не наткнулась на тихую запись какой-то оперы. В блеске ночных фонарей в заснеженном городе эта музыка, тревожная, но романтичная, с яркой лирикой и огненными чувствами, эта музыка поглотила его, оглушая. Его ослеплял блеск ночной, укрытой пушистым снегом Москвы, и Диме нестерпимо захотелось домой. Мимо проехал патрульный автомобиль, полицейский поравнялся с ним и долго рассматривал его. Дима открыл окно, кивнул ему, полицейский покачал головой, и машина, включив проблесковые маячки, развернулась через сплошную и поехала в обратном направлении.
На удивление, ему удалось найти место возле дома, нагромождение снежных куч испугало автовладельцев, решивших поставить свои авто на платной стоянке за домом. Он бегом вошел в подъезд, лифт еле-еле полз с шестнадцатого этажа, но желания бежать по лестнице не было. Голова сильно кружилась, а ноги, став из ватных невесомыми, стали подкашиваться. Дима громко и долго кашлял.
На этаже было тихо, сосед уже уснул, рядом жил одинокий пенсионер, смотревший до поздней ночи политические ток-шоу на большой громкости. В холле еще пахло едой, Дима чувствовал, что этот запах из их квартиры.
У дверей его встретили два светящихся голубых глаза. Ларс подбежал к нему и пару раз прошелся между его ног, выгибая от удовольствия спину.
— Привет, — прошептал Дима, гладя кота, — один не спишь, разбойник?
Кот громко заурчал, и Диме почудилось, что он может этим разбудить жену и дочь, но все было тихо. Он бесшумно разделся и пошел в ванную. Кот следовал за ним, не желая выпускать хозяина из виду.
— Ну чего, есть хочешь?
Кот плотнее прижался к его ногам и заурчал громче.
На кухне его ждала целая тарелка остывших драников, заботливо укрытых глиняным блюдом, он когда-то привез его из командировки в Уфу. Достав из холодильника батон колбасы и сметану, он сел за стол. Ларс сел на соседний стул, чинно глядя на хозяина.
— Держи, — Дима бросил ему кусок колбасы, кот тут же спрыгнул и стал играть с новой мышкой, загоняя ее по углам, набрасываясь издалека и душа в смертельной хватке безропотную жертву.
— А что ты в сухомятку? — Света включила свет и протяжно зевнула. Она поставила чайник и села рядом, схватив у него из тарелки половину драника. — Ну что наработался?
— Знаешь, — он поперхнулся и посмотрел ей в глаза. — Я устал.
— Ха, неудивительно, — хмыкнула она и налила ему чай. Сев обратно, она подперла тяжелую после сна голову руками и долго смотрела на него, как он ест. — И долго это еще будет продолжаться? То ты на совещаниях, то в командировке. Может, мне любовника завести? А Дашке другого папу найдем, ну на время твоего отсутствия.
— Не начинай, пожалуйста.
— А я не начинаю, — она покачала головой, держа ее на ладонях. — Я и не заканчивала.
— Давай подождем следующего года, мне должны в феврале ответ дать, хорошо?
— А, ты про эту сказку. Ну-ну. Ты сам в это веришь?
— Хочу верить, — он доел и поставил тарелку в посудомойку.
— Брось в раковину, я так помою, — зевнула она, — пойдем спать или тебе завтра на работу?
— Завтра я уезжаю, — извиняясь, сказал он.
— А, ну понятно. Все как обычно. Тогда можешь и не ложиться, — она встала и пошла обратно в спальню.
Дима открыл воду и помыл посуду. Кот, наигравшись с жертвой, довольный, умывался.
— Ну, а ты что думаешь? — спросил он у кота.
Кот подошел к нему и слегка покоптил его брюки.
— Наверное, ты прав, — вздохнул Дима. — Увольняться?
Кот потерся о его ноги и побежал к Даше в комнату обратно спать. Дима вошел в спальню и прикрыл за собой дверь. Побросав вещи на стул, он лег рядом с женой. Света демонстративно отодвинулась от него, повернувшись спиной.
— Знаешь, мы тут с Ларсом посоветовались, — начал он, лежа на спине.
— Да? Ты теперь с котом советуешься? — Света повернулась к нему и привстала на локте. — Так-так, идо чего договорились?
— Буду менять работу с нового года.
— Да, а почему не раньше?
— Да что там осталось?
— И то верно. Хорошо, жаль, что ты раньше у Ларсика совета не спрашивал.
— Наверное, — он долго и тревожно прокашлялся.
— Ты чего кашляешь? — она провела рукой по его лбу. — Да ты весь горячий.
