Рома вспрыснул от смеха, зажимая рот рукой. Оля треснула его полотенцем и, возмущаясь, вышла из кухни.
— Пойдем с нами, — предложил Рома, кивнув на Джессику. — А то эта тебя сейчас съест.
Он произнес последнюю фразу шепотом, но тут, же услышал голос матери.
— Я все слышу, нечего там шептаться.
— Пойдем, — закивала головой Женя. — Мама, а я пойду с Джессикой погуляю?
— Только недолго, — ответила мать, копаясь в шкафу в соседней комнате.
— Ну, может к Дашке забегу, можно?
— Можно, только ничего у них не ешь, — строго сказала мать. — Знаю я их, накормят тебя всяким. Ты так по весу не пройдешь.
— Да и плевать, — одними губами прошептала Женя.
Рома дожевал зеленую чачу, забрал тарелку у сестры, которая давно с отвращением отодвинула ее от себя, поглядывая на собаку, положившую ей свою морду на колени. Женя потрепала ей уши и встала, собака пошла за ней в комнату.
— Мам, хлеба не надо купить? — спросил Рома, надевая куртку.
— Купи два батона, а то твой папа скоро придет, а у нас мало хлеба.
— Ладно. Женька, ты готова?
— Сейчас! — раздалось из-за закрытой двери.
— Ты там за сестрой следи, понял?
— Зачем? Она разве маленькая? — пожал плечами Рома.
Дверь открылась, и прибежала овчарка, встав около него, чтобы он защелкнул поводок в ошейнике. Женька вышла в желтых лыжных штанах и свитере с высоким горлом яркого зеленого цвета с пугливыми оленями на груди.
— Ты что как чучело вырядилась? — сказала Оля.
— Нормально. Я же гулять иду, — ответила Дочь, застегивая куртку. — Мама, а где моя зеленая шапка?
— Какая? Эта та старая? Я ее убрала.
— Достань, я хочу ее надеть.
— надень другую, я же тебе купила.
— А я хочу ее, — упрямо сказала Женя.
— Когда ты будешь современно одеваться? Выглядишь, как библиотекарша, — проворчала Оля, доставая из шкафа зеленую шапку, в которой Женя ходила еще с первого класса.
— Мне все нравится, — ответила она и стала играть с собакой. Собака радостно отзывалась на игру, несколько раз опасно вставая на задние лапы, норовя снести вешалку со шкафом.
— Нечего дома баловаться, — Оля вытолкала их на лестничную площадку.
На улице сильно подморозило, Женя прикрыла лицо варежкой, постепенно привыкая к морозному воздуху. Джессика терпеливо стояла рядом, ожидая команды хозяйки для игры.
— Вперед! — крикнула Женя, отпуская собаку с поводка. Овчарка радостно побежала во двор, скуля от нетерпенья, оборачиваясь на запаздывающих хозяев.
— иди сюда, иди сюда! — приказал ей Рома, подзывая собаку, та послушно подбежала. Он стал надевать на нее намордник.
— Так нет же никого, — удивилась Женя, осматривая пустую игровую площадку и одинокую ледовую коробку, над которой ярко горел фонарь.
— Положено, — ответил Рома, отпуская собаку уже в наморднике. — За мной!
Он побежал на лед, овчарка ринулась за ним, вступая в дружескую игру, собака мягко перебарывала хозяина, валя его на спину, но давая ему возможность отбиться от ее натиска.
— Давай, Джессика! — радостно кричала Женя, болея за собаку.
— Ах, вот ты как! — дружелюбно возмущался Рома, борясь с весело рычащей собакой.
— Больные какие-то, — проворчала пересекавшая кварталы сквозь дворы запоздалая жительница, беря в сторону от этой игровой схватки.
Джессика, чувствуя, что хозяин стал уставать, сама прекратила игру, села рядом, скосив голову влево, смотря на Рому дрожащим от веселья блестящим взглядом умных глаз.
— Пойдем в парк? — предложила Женя, защелкивая поводок на ошейнике Джессики.
Они прошли по переходу под железной дорогой и вышли к бульвару, чудом сохранившемуся посреди никогда неспящего проспекта. Пройдя подальше от редких прохожих, спешивших к метро, Женя отпустила собаку, давая ей возможность вволю набегаться по кустам, между яблоневого сада.
— А вы когда на площадку пойдете? — спросила она брата.
— В этом году уже не пойдем. Папа сказал, что там какая-то реорганизация или что-то в этом роде. В следующем году.
— Жаль, а то я тоже хотела пойти.
— Да куда тебе. Вон, у тебя экзамен, мать нас всех тогда съест.
Ром, ну что мне делать?
— Ничего, придется подчиниться. Если не пройдешь, один вопрос, ну, а если пройдешь? А может тебе потом самой захочется?
— Ну, не знаю, — Женя задумчиво прикусила губу. — Может и захочется, я сама не знаю, чего хочу. Знаю, чего не хочу!
— Потерпи, сестренка. На следующей неделе все решится. А дальше сама можешь принимать решение, я думаю, мама это понимает.
— Я знаю, она хорошая, и любит меня. Но как мне это все надоело! — громко крикнула Женя. Джессика отозвалась из дальних кустов громким воем.
— Собака Баскервилей, — картинно произнес Рома. — Сейчас весь бульвар распугаем.
Женя обернулась, и правда, никого на бульваре больше не было.
— А, слушай, забыл совсем. Серега на игру пирожки приносил, просил пару тебе передать, — Рома полез в карман и вытащил пакетик с завернутыми в пергаментную бумагу пирожками.
— У-ум, с печенкой! — счастливо воскликнула Женя с набитым ртом, откусив сразу половину пирожка. Она помахала им перед собой и позвала собаку. — Джессика, иди сюда!
