Она вскочила и побежала в ванную за градусником. Вернувшись, она включила свет и сунула ему электронный градусник.
— Да ладно, завтра все пройдет, — он неохотно взял градусник.
— Меряй, давай, а я пока пойду тебе разведу чего-нибудь.
— Свет, я вот что подумал, — сказал он, улыбнувшись.
— Чего?
— А может мне пока не работать, отдохну немного. Ты же у нас теперь на работу вышла.
— Ой, как смешно, ха-ха-ха. С моей зарплаты мы только Ларсика накормим.
— Боюсь, что не хватит.
— Так, больной, лежи уже, — она вскоре вернулась с кружкой горячего жаропонижающего.
— Дай посмотрю. Ого, никуда ты, милый, завтра не поедешь.
— Сколько там — спросил он, медленно отпивая горячий напиток.
— 39. Завтра врача вызовем.
— Нет мне надо…
— Никаких «мне надо». Другой кто-нибудь съездит. Например, — Света дернула в усмешке правый край губ. — Может, Ирочка поедет, она же еще работает?
— Да, работает. Привет тебе передавала.
— Вот как, как мило, — Света села рядом и ощутимо щипнула его за ногу.
— За что?
— За Ирочку. То-то от тебя духами пахнет.
— Ревнуешь?
— Я? Да что ты, — всплеснула она руками.
— Жаль, — вздохнул он.
— Не жаль, — сказала Света и помрачнела. — Короче, чтобы дома сидел.
— Завтра посмотрим, — он отдал ей пустую кружку, Света ушла надолго на кухню и вернулась бледная и напряженная, дрожащей рукой погасила свет. Она легла рядом с ним, долго, пристально смотря ему в глаза.
— что случилось?
— Ничего, — ответила она хриплым голосом, будто бы подавляя в себе резко накатившее рыдание.
6.
В комнате было прохладно от приоткрытой форточки, морозный ветер задувал на подоконник легкие снежинки, бесцельно таявшие на его белой поверхности. Женя стояла, закинув ногу на перекладину спортивного комплекса в вертикальном шпагате, и листала ленту ВКонтакте на планшете. Со стороны не было видно ни малейших усилий с ее стороны, казалось будто бы она просто стоит, непринужденно и легко, но еле заметные подрагивания ног и нахмуренный лоб свидетельствовали, что ей это стоит значительных усилий.
— Ты что, с ума сошла! — воскликнула Оля, ворвавшись в ее комнату, еще не успев сбросить шубу после улицы. Она суетливо закрыла окно и гневно посмотрела на дочь. — У тебя же скоро экзамен! Ты что, хочешь заболеть?!
— Было бы неплохо, — задумчиво проговорила Женя, зачитавшись новым постом, но быстро опомнилась, не давая матери разойтись дальше. — Я шучу, мам. Мне просто жарко. Открой еще на пару минут, я скоро закончу заниматься.
Оля с неодобрением смерила наряд дочери, спортивные лосины и флисовая курточка на тонкую майку не вызывали у нее доверия, но, все же, открыла окно.
— Чтобы через пять минут закрыла, — проворчала она и вышла из комнаты.
Женя сделала маленький шажок в сторону, усиливая натяг шпагата, и чуть не выронила планшет, округлив от напряжения глаза. На кухне загремела посуда, ее мама проверяла, не ела ли она неположенного.
— Ты картошку не ела? — услышала она подозрительный голос матери с кухни.
— Нет, это Ромка ел, — без эмоций ответила она, снимая ногу со снаряда, мышцы гудели, а в животе, при мысли о картошке, запеченной вместе с тонкими бифштексами, глухо заурчало. Она закрыла форточку и сняла кофту, чувствуя легкий жар.
— Я тебе салатик сделаю, — сказала Оля, шелестя пакетами в холодильнике.
— Спасибо, мама, — грустно ответила Женя, уходя в душ.
Скоро вернулся Рома. Он был весь красный от мороза и веселый, они с друзьями только что закончили играть в футбол на школьном поле.
— Рома, позови сестру, будем есть.
— Она в душе, — Рома зашел на кухню и с тоской взглянул на приготовленный салат для Жени.
— Тебе мясо погреть? — спросила Оля, доставая противень из холодильника.
— Не, мама. Я не особо голодный, так, что-нибудь перекусить.
— Да? — спросила она удивленно. — Если ты из-за сестры, то ей нельзя, нечего тут разыгрывать конформизм.
— Это не конформизм, — поморщился Рома, не любивший, когда мать использует подобные слова, зачастую неверно и невпопад. — Просто пока не хочу.
— Тогда ешь салат, — она поставила перед ним тарелку с зеленым салатом, в котором кроме самого салата и сельдерея прятались маленькие половинки помидоров. — Тебе еще с Джессикой гулять.
— помню. А где она? Куда спряталась?
— На балконе сидит, думает о чем-то, — ответила Оля.
Из ванной вернулась бледная Женя и села за стол. Увидев у брата на тарелке такой же салат, она с благодарностью взглянула на него, а он подмигнул ей, не в силах сдержать улыбки.
— Так. Чего это вы тут размигались? — строго спросила Оля. — Ром, ты не засиживайся, сейчас пойдешь с собакой гулять.
— Пойду, пойду, — буркнул Рома, делая кислую мину после каждой вилки салата, Женя громко расхохоталась, вся раскрасневшись от смеха.
На кухню бесшумно вошла рослая овчарка и ткнулась мордой в бок Роме. Он потрепал ее за голову, она развернулась и легла у ног Жени, внимательно следя за тем, что делает Оля.
— Джессика, это ты от меня ее охраняешь, да? — возмутилась Оля.
Собака широко зевнула, демонстрируя отличные белые зубы.
— Джессика меня любит, — Женя погладила собаку и вздохнула. — Я тебе салат не дам, мне тебя жалко.
