После недолгого совещания было решено идти на турок, начать с ними перестрелку, а потом отходить, наводя на Нахимова.
Но чем ближе «Владимир» подходил к неизвестной эскадре, тем больше сомнений оставалось, что это турки. Уж слишком четко держались корабли в строю, уж слишком туго был обтянут такелаж.
Наконец, вглядывавшийся до боли глаз в зрительную трубу, Бутаков оторвался от нее:
– Головным, ваше превосходительство, «Константин», за ним в кильватере «Три Святителя» и «Двенадцать Апостолов». Остальных еще не различить. Сомнений не оставалось, перед Корниловым была эскадра контр-адмирала Новосильского.
– Курс на эскадру! – велел Корнилов.
– Ваше превосходительство! – деликатно прокашлялся Бутаков. – У нас угля в обрез до Севастополя!
– Как-нибудь дотянем! – отмахнулся Корнилов. – Надобно, Федора Михайловича предупредить, что турки ожидаются у Пендераклии.
Вскоре сигнальщики увидели многочисленные паруса.
– Несомненно, это эскадра! – заключил Бутаков, наведя на них подзорную трубу. – Но чья?
Капитан-лейтенант спустился в адмиральскую каюту. Корнилов, уставший от всех передряг, лежал на диване. Бутаков доложился.
– Что надлежит делать? – осведомился он.
– А что бы вы делали, если бы меня не было у вас на борту? – поинтересовался вице-адмирал.
– Пошел бы к ближайшей эскадре и, опознав ее, действовал бы по обстановке! – не задумываясь, ответил Бутаков.
– Вот так и поступайте! – махнул рукой Корнилов. – И держите меня в курсе дела!
Обнаруженная эскадра оказалась своей. Это был Новосильский.
Когда в пятом часу вечера «Владимир» подошел к эскадре Новосильского, он был встречен криками «ура». Корнилов приказал Бутакову обойти все суда, и продемонстрировать первый приз в только что начавшейся войне. Это вызвало еще больший восторг у офицеров и матросов эскадры.
Корнилов предупредил Новосильского о присутствии в море турок, указал ему наиболее вероятное место нахождения Нахимова. Кроме этого Новосильскому было приказано усилить, если потребуется, эскадру Нахимова двумя двухдечными кораблями, а самому со 100-пушечными следовать на пополнение запасов в Севастополь.
С «Перваз-Бахри», тем временем, спешно перегружали уголь на «Владимир», иначе пароходу-фрегату до Крыма было уже не дойти.
Историк пишет: «В 4 часа дня, едва только успели привести взятый пароход в состояние, возможное для продолжения плавания в Севастополь, на горизонте «Владимира» появились две эскадры. Одна, турецкая, – на юге, которую Корнилов вновь принял за эскадру Нахимова, другая же шла от запада, т. е. в направлении, данном отделившейся 4-го числа от Корнилова эскадре Новосильского. Но Владимир Алексеевич, предполагая, что это могла быть также и эскадра турецких фрегатов, пустив приз плыть по румбу в Севастополь, направился к этой сомнительной эскадре, в действительности оказавшейся принадлежащей Новосильскому».
Увы, как стало известно позднее, в погоне за «Перваз-Бахри» Корнилов пропустил эскадру Осман-паши. Это была та самая эскадра, которую он видел утром, ошибочно приняв за эскадру Нахимова. По всей вероятности, выйдя из Босфора и пробираясь вдоль анатолийского берега, она турки были отнесены штормами на север, а потом, а когда погода немного стихла, снова направились к берегу. Но ничего этого Корнилов не знал. Что ж, на море, порой бывает и так!
Но Корнилов не был одинок в своей ошибке чуть раньше его еще 1 ноября почти вплотную к турецкой эскадре, приняв ее так же за нашу, подходил пароход «Одесса».
«Одесса» должна была выйти из Севастополя вместе с "Владимиром", так как входила в отряд Корнилова, но задержалась из-за поломки машины. Выйдя двумя днями позже, «Одесса» старалась нагнать ушедший вперед отряд. Не обнаружив свои пароходы у берегов Румелии, капитан-лейтенант Керн повернул к югу (отчего окончательно разошелся с Корниловым!) и недалеко от берега Анатолии нос к носу столкнулся с турками. Неизвестно, как сложилась бы судьба маленькой «Одессы», но ее спасла ночь и ненастная погода. Турки быстро потеряли наш пароход из вида. Теперь Керн мчался на восток, чтобы успеть предупредить Нахимов о приближающейся турецкой эскадре. Но снова помешал его величество случай. У мыса Кемпе «Одесса» получила серьезные повреждения колесных лопаток. Так и не найдя Нахимова, почти обездвиженный пароходик теперь сам был легкой добычей для любого противника. Кое-как починившись, Керн велел поворачивать на Севастополь.
А потому, когда Корнилов, перегрузив себе часть угля с пленного «Перваз- Бахри» дотащился вместе с пленником в Севастополь, Меншиков уже знал, что турецкая эскадра находится в Черном море.
