И Железнов рассказал о легенде, связанной с шашкой. Согласно ей, шашка имела дурную славу. О ней говорили, будто каждый, кто пойдет с ней в дело, будет непременно убит или смертельно ранен. И уже несколько ее былых владельцев отошли в мир иной. Выслушав рассказ, рассудительный Титов заметил:
– Ты Гриша зря ее купил, лучше выкинь, пока не поздно!
В ответ Железнов только рассмеялся:
– Я не верю предрассудкам!
Дальнейшее нам уже известно…
Несмотря на очевидные успехи, начало ноября для наших моряков стало чередой и досадных случайностей. Началось с того, что «Одесса» в ночь на 1 ноября встречается в море с турецкой эскадрой, ищет Корнилова, ищет Нахимова, не находит ни того ни другого и, потерпев аварию, 3 ноября возвращается в Севастополь. Далее в течение событий весьма некстати вмешивается князь Меншиков, вообще недоверчиво относившийся к возможности выхода турецкого флота в море, в штормовую погоду. Поэтому, не смотря на сообщение о выходе турок, привезенных «Одессой», он не принимает никаких мер.
После боя с «Перваз-Бахре» на виду «Владимира» снова появляются две эскадры. Свидание с Новосильским и уточнение места своего нахождения, казалось бы, могли посеять в душе Корнилова сомнение в том, что только что виденная на юге эскадра – это именно эскадра Нахимова. Однако, скорее всего, никакого разговора об этой эскадре между Корниловым и Новосильским так и не произошла. Именно поэтому Навосильский, после свидания с Корниловым, продолжил поиск Нахимова в прежнем направлении, так и не изменив своего курса на юг.
По этому поводу историк Крымской войны Зайчковский впоследствии писал: «Причины, которыми в данном случае руководствовался Корнилов, а также причина не оставления Нахимову 100-пушечных кораблей не могут быть выяснены при помощи имеющихся в наших руках материалов. А между тем турецкая эскадра свободно разгуливала по Черному морю вплоть до Синопского погрома». Но как говориться легко рассуждать сидя дома на диване, а в штормовом море, когда обстановка предельно запутанна и нет никакой ясности ни в чем, принять единственно верное решение чрезвычайно сложно. Посему ошибки неизбежны и простимы».
Ах, эта милая Европа, которая всегда «радуется» успехам России. Не успело известие о пленении «Перваз-Бахри» докатится до европейских столиц, как английские журналисты уже начали дружно печатать целые полосы с описанием мифического боя, в ходе которого храбрые египтяне захватили русский пароход «Владимир» и знаменитый адмирал Корнилов сейчас уже кукует в знаменитом Семибашенном замке…
Мы оставили эскадру Нахимова вышедшей 11 октября в крейсерство между Анатолией и Крымом с приказанием держаться между мысом Керемпе и портом Амастро, чтобы быть на сообщении между Константинополем и Батумом. При этом Нахимову указывалось, что до получения новых инструкций не надлежит считаться в войне с турками.
Однако Нахимов был настроен решительно. «Так как, Россия не объявляла войны, то при встрече с турецкими судами первый неприязненный выстрел должен быть с их стороны, – писал он в своей инструкции командирам кораблей. – Те же турецкие суда, которые на это решатся, должны быть уничтожены… Я убежден, что в случае разрыва между Россией и Турцией, каждый из нас исполнит свое дело».
Уже на следующий день после выхода эскадры ветер сильно засвежел, после чего штормы и ураганы уже почти без перерыва сопровождали эскадру во все время этого продолжительного плавания. Один из историков нашел для описания этой непрерывной штормовки поистине поэтические слова: «Казалось, сама природа напевала грустную лебединую песнь могучему флоту, гордо носившему в течение семи десятков лет свой флаг по волнам бурного Черного моря. Всего через год с небольшим этому флоту суждено было погибнуть в своем родном море – погибнуть, чтобы вновь возродиться твердым в наследии своих предков и еще более величественным, и прекрасным.
14-го числа эскадра Нахимова была уже у Анатолийского берега, и здесь она впервые была обнаружена трехмачтовым турецким батарейным пароходом, который осмотрел ее издали и, заметив дым подходившей «Бессарабии», скрылся из вида.
Каждые сутки плавания Нахимов старался использовать для учебы команд и офицеров. Вот один из дней плавания русской эскадры по записям в шканечном журнале пароходо-фрегата «Бессарабия»:
9 час. – «По сигналу поворотили оверштаг все вдруг».
10 час. – «Сигналом велено обучать пушечной экзерциции».
10 час. – «В исходе часа велено лечь в дрейф».
12 час. – «В половине часа велено сняться с дрейфа».
12 час. – «Сигналом велено построиться в две колонны на правый галс».
13 час. – «Велено обучать пушечной экзерциции».
13 '/2 час. – «Сигналом велено поворотить оверштаг».
15 час. – «Сигналом велено обучать ружейной экзерциции с пальбой»
16 час. – «Велено поворотить через фордевинд последовательно».
18 час. – «Велено окончить учение».
