Может показаться странным, но вопреки возмущенному тону европейской прессы относительно Синопского погрома, в кулуарах Лондона и Парижа царило явное оживление. Английские и французские политики никакой тайны из этого не делали:
– Мы планировали использовать в качестве предлога для войны с Россией поход армии Горчакова в Дунайские княжества, чтобы весьма непросто! Теперь же у нас есть куда более весомый козырь – нападение на турок при Синопе и сожжение мирного города!
Любопытно, что ни в одной русской реляции не было сказано, чтоб на турецких кораблях были взяты в плен с турками французские и английские офицеры, но в газете «Дейли ньюс» в этом признаются, замечая лишь, что эти офицеры были «на флоте только как любители и не принимали участия в деле. Желательно знать, что сказали бы английские журналы, если б нашли в Бирманском полку русских офицеров, любителей военного искусства!» Общественное мнение Европы, не знавшее еще о начале турками военных действий (или просто не хотевшее об этом знать!), было возмущено «неспровоцированным» нападением на Синоп. Английские газеты взахлеб сообщали о том, что на русских кораблях было на 680 пушек больше, что на обратном пути погиб 120-пушечный «Ростислав», что в порту Синопа были преднамеренно уничтожены два британских торговых судна. Все это было полной чушью, но информационная война была в самом разгаре, а для нее хороши, как известно, любые средства.
Не от ставали от английских и французские газетчики: «Английская бригантина «Ховард» выгрузила уголь для австрийского консула в Синопе и принимала балласт, чтобы идти за грузом зерна, когда русский флот без предупреждения атаковал Синоп и уничтожил торговые суда в гавани».
При этом, если в кулуарах царило оживление, то на людях политики были скорбны и печальны, как и полагается человеколюбивым джентльменам.
Газеты Парижа и Лондона, соревнуясь, распространяли сенсационные сообщения о Синопе. Утверждалось, что у русских было двадцать линкоров, что турки потопили линейный корабль «Ростислав», что на русских кораблях развевались… английские флаги! Дошло до того, что многие английские и французские газеты уверяли своих потрясенных читателей, будто русский морской офицер, овладев турецким фрегатом, дорубил последнего турка, а потом отрезал и съел кусок его мяса, за что и получил в награду… орден святого Георгия!
– Ах! Ах! – пади в обморок, читая такие ужасы, впечатлительные дамы и леди. Читающая публика была в шоке!
– Бедные, бедные турки! Как же их угораздило поселиться возле этих каннибалов! От этого бедняжки столько лет и страдают! – волновались самые впечатлительные.
Если кто думает, что подобной галиматье верили исключительно нервические дамы, то он жестоко ошибается. В первых рядах этой публики бегали, потрясая кулаками, два закадычных дружка-бородача Карл и Фридрих, сами приложившие немало усилий для уничижения России. Именно в те дни Карл Маркс писал свои паскудные строки о коварстве и вероломстве русских и о благородстве турок. Эти статьи с удовольствием печатали, и предприимчивый ниспровергатель мировой буржуазии имел с этого хороший гешефт.
Журналисты требовали крестового похода против русских варваров и еретиков:
– Россия угрожает не Турции, а Англии, и для защиты нужно занять… Крым и Кавказ!
В отличие от политиков и журналистов профессионалы высоко оценили действия эскадры Нахимова. Уже в начале 1854 года «Английский морской листок» писал: «Как бы ни смотрели на обстоятельства публицисты, мы, моряки, не можем относиться без уважения к неведомому нам флоту, который смело борется с бурями в течение месяца, дает сражение тотчас же после жестокого шторма, уничтожает противника и с торжеством благополучно возвращается в свой порт, несмотря на повреждения».
Казалось, что на зиму боевые действия на Черном море затихли. После первого выхода в декабре союзные корабли зимой не покидали Босфора. Турки ограничивались тем, что перебрасывали войска в Батум. Это порождало состояние успокоенности в Петербурге. Тем временем обстановка снова обострилась. Несмотря на отсутствие юридических оснований, Англия и Франция еще в декабре приняли решение считать события у Синопа предлогом для своего вмешательства в войну. Переписка императоров и дипломатические переговоры должны были аргументом о разбойничьем нападении на беззащитный порт прикрыть тот факт, что великие европейские державы собирались пойти на шаг аналогичный: уничтожить Черноморский флот и овладеть Севастополем, чтобы ликвидировать морскую силу России на юге.
Однако, кажущееся зимнее затишье на море, сопровождалось весьма активными политическими событиями.
Уже через четыре дня после Синопа, посол Стрэтфорд писал в Лондон: «К прискорбию, очевидно, что мир в Европе подвергается самой непосредственной опасности, и я не вижу, как мы можем с честью и благоразумием, понимаемым в более широком и истинном смысле, воздерживаться далее от входа в Черное море силами, каков бы при этом ни был риск».
