Перед отставкой Пальмерстон выдвинул премьеру Эбердину ультиматум:
– Вы должны немедленно ввести наш флот в Черное море, но и официально заявить Петербургу, что пока русские войска не уйдут с Дуная, ни одному русскому военному кораблю не будет разрешено показаться в Черном море! Лорд Эбердин остался при своем мнении
– Я не желаю прибегать к такому способу давления на Россию!
После этого и последовала отставка.
Отставка Пальмерстона прогремела, как удар грома, и в Англии, и в Европе. Внешним поводом был вовсе не Синоп. Официально было объявлено, будто Пальмерстон ушел вследствие нежелания поддерживать билль об избирательной реформе, выработанной Джоном Росселем, и который поддерживать обязался глава кабинета Эбердин. И сам Пальмерстон не опровергал этой версии. Но и Англия, и Европа поняли этот уход Пальмерстона как протест против слишком слабого реагирования кабинета Эбердина на истребление Нахимовым турецкого флота. В самых читаемых газетах Англии поднялась буря. Уже давно грамотно подготовленная общественность требовала ввода английской эскадры в Черное море все решительнее.
В Петербурге отставке главного врага поначалу обрадовались, но затем быстро поняли, что Пальмерстон произвел гениальный шахматный ход, который непременно приведет к выигрышу всей партии не для Эбердина, а для Пальмерстона.
В Англии началась настоящая истерия. В потворстве русским обвиняли теперь не только осторожного Эбердина, дни которого были сочтены, а даже королеву Викторию. Особенно же доставалось ее мужу принцу Альберту.
– Принц куплен русским царем! – кричали на улицах.
По Лондону распространялись печатные листки со стихотворениями о неком «маленьком Але, королевском товарище, который, говорят, обратился в русского». Наконец стали уже прямо передавать слухи, что и Альберт, и Виктория арестованы и будут заключены в Тауэр, тюрьму для государственных преступников. Огромные толпы зевак собирались по утрам около Тауэра, поджидая привоза королевы и ее мужа в тюрьму.
Спустя буквально месяц кабинет Эбердина пал. Новым же премьером стал никто иной как хитрый Пальмерстон, безукоризненно разыгравший свою партию. Теперь уже ничего не мешало ему посчитаться с Россией. Война приближалась гигантскими шагами.
27 декабря министр иностранных дел Англии лорд Кларендон официально заявил, что после Синопа, где турецкий флот был истреблен Нахимовым в турецком порту, Англия, не желая допустить грозящего Турции повторения подобного несчастья, вводит свою эскадру в Черное море. Протест посла Бруннова остался тщетным. Лондон был незамедлительно поддержан Парижем. Так победно завершилась для России война с Турцией, и началась куда более кровопролитная и тяжелая война с европейской коалицией, вошедшая в историю, как Крымская.
15 февраля 1854 года союзники ультимативно потребовали от Николая I оставить Молдавию и Валахию. 12 марта Лондон и Париж заключили военный договор с Турцией.
В те тревожные дни в письме к двоюродному брату Нахимов рассказывал, что четвертый месяц не сходит на берег и постоянно болеет, ибо холодной зимой температура в каюте спускалась до 4 градусов мороза и нередко вода в графине замерзала. Моряк мечтал о том, что со временем все успокоится и год он сможет полечиться в деревне. Рейнеке он прямо писал, что девять дней болел, пять из них не вставал с дивана и ничего не ел. Увы, пройдет буквально два дня, и ни о каком отдыхе в деревни уже не будет идти речь.
15 марта 1854 года Англия и Франция объявили войну России. С этой минуты русско-турецкая война превратилась в войну одинокой России с коалицией великих держав.
Как явно напоминают нам те, казалось бы, далекие события день сегодняшний, когда во имя неких надуманных «зон национальных интересов» в мире творится произвол и беззаконие! Ничто не ново под луной! Поняв, что Турция войну России уже фактически проиграла, англичане и французы решили действовать, наплевав на все ранние договоренности. Война из русско-турецкой отныне становилась войной европейской. В Черное море вошел огромный паровой англо-французский флот. Первой подверглась бомбардировке беззащитная Одесса. А 13 сентября 1854 года Нахимов и Корнилов с вышки севастопольской морской библиотеки увидели на горизонте несметную массу судов. Окутанный дымом флот медленно направлялся к Евпатории. Адмиралы долго стояли молча, понимая, что столкновение с этой армадой кораблей и войск неизбежно…
Впереди была боль и слава Севастополя…
По-разному сложились судьбы героев Синопа. Однако большинство из них прошли Севастопольскую страду и многие нашли свой конец на бастионах чести. Выжило меньшинство, но до последних дней эти немногие выжившие были верны своему синопскому и севастопольскому братству.
