Синтаксис любви полностью

Прекрасная пара Александру Бертье — другой “Бертье” (не к ночи будет упомянут) — Вячеслав Михайлович Молотов, ближайший сталинский помощник. Бертье с Молотовым сделали фантастическую карьеру, сами о том не мечтая и не желая. И Бертье, как Молотов, мог на вопрос: как очутился он там, где очутился, ответить: “Ветром занесло… Ветром понесло, понесло, так и несет…” Действительно, она — такая, эта 4-я Воля, ее ветром носит…

Скорый на грубости Ленин называл Молотова “каменной жопой”. Но ни он, ни его приемники так и не смогли инкриминировать этому идеальному бюрократу, хоть что-нибудь, кроме чудовищной работоспособности. За последние годы сложилась обширная литература, откровенно рассказывающая о верхушке советского режима; много места в ней уделено и фигуре Молотова. Поэтому сейчас есть возможность составить из мемуарных цитат почти исчерпывающий психологический портрет Молотова в частности, и “Бертье” вообще.

Современники вспоминали: “Я много работал с Молотовым. Это очень добросовестный, не блестящий, но чрезвычайно работоспособный бюрократ. Он очень спокоен, выдержан. Ко мне он всегда был крайне доброжелателен и любезен и в личных отношениях со мной очень мил. Да и со всеми, кто к нему приближался. Он корректен, человек вполне приемлемый, никакой грубости, никакой заносчивости, никакой кровожадности, никакого стремления кого-либо унизить или раздавить…

Неужели из этого человека все можно сделать? Дайте его в руки Сталина, возвысьте его в системе, где человек человеку волк, и он равнодушно будет смотреть, как гибнут в жестоких страданиях миллионы людей. Поставьте его рядовым чиновником в хорошей человеческой системе общества, и он ночами будет работать, изыскивая средства помощи пострадавшим от недорода крестьянам деревни Нееловки…”

“По характеру он сухой и угрюмый человек. Даже в такой обстановке, как просмотр какой-либо кинокомедии со Сталиным и гостями, он был официален, редко улыбался и не допускал никаких “вольностей”.”

“Я не видел такого нехорошего, подлого подлизывания только со стороны Молотова.

Молотов на меня производил в те времена впечатление человека независимого, самостоятельно рассуждающего. Он имел свое суждение по тому или другому вопросу, высказывался и высказывал Сталину, что он думает. Было видно, что Сталину это не нравится, а Молотов все-таки настаивал.”

“Меня поразило, что у такого жесткого политика столь вялое рукопожатие слабохарактерного человека.”

“Его подобная пушечному ядру голова, черные усы и смышленые глаза, его каменное лицо, ловкость речи и невозмутимая манера себя держать были подходящим выражением его качеств и ловкости…

Его улыбка сибирской зимы, его тщательно взвешенные и часто разумные слова, его приветливая манера себя держать делали его совершенным орудием советской политики в дышащем смертью мире.

Только раз я видел как будто у него нормальную человеческую реакции… Мы подписали англо-советский договор, и ему предстоял опасный полет домой. У садовой калитки на Даунинг-стрит, которой мы пользовались для сохранения секрета, я крепко взял его за руку, и мы посмотрели друг другу в лицо. Внезапно он показался глубоко взволнованным. За маской показался человек”.

К сказанному выше остается добавить, что этот человек “с улыбкой сибирской зимы” любил в короткие минуты отдохновения поиграть на скрипочке, что в казарменной большевистской среде было явлением уникальным, почти невероятным и вызывало у грубиянов из сталинского Политбюро постоянные насмешки.

В принципе, “Бертье” — Акакий Акакиевич из гоголевской “Шинели”: покладистый, мягкий, добрый, вдумчивый, работящий, любящий на досуге спеть что-нибудь задушевное негромким монотонным голоском. И все. Лишь чрезвычайные обстоятельства могут сделать из него князя Невшательского или министра иностранных дел СССР.

1) ВОЛЯ (“царь”)

2) ЛОГИКА (“ритор”)

3) ФИЗИКА (“недотрога”)

4) ЭМОЦИЯ (“зевака”)

Порядок первых двух Ленинских функций, их соотношение, взаимодействие и формы внешнего проявления исчерпывающе характеризует специально собранный для этого случая цитатник, помещаемый ниже. Его особенностью можно считать то, что авторы мемуаров, друзья и враги Ленина, оказались удивительно единодушны при описании его личности, и лишь по интонации можно догадаться: кто есть ему кто.

“…он был диктатором в лучшем смысле этого слова”.