– До поры до времени. – На этот раз Манчини остановился и также исподлобья взглянул на Глена. – А время вещь текущая. Я сейчас под вас лягу в индивидуальном порядке, а вас и не будет через пару лет. Закрыть меня всегда можно будет при наличии компромата, которого в ваших руках будет предостаточно. Ведь так? Причём компромат этот будет двойного действия: и против меня и против, к примеру, вас, если, к примеру, вас, кто-то решит подсидеть и сольёт вместе со мной. Всё очевидно. Убедите меня в том, что я очень далек от истины.
– Знаете, Леонардо, я не сомневался в том, что вы умны и расчетливы. Вы не попадётесь так просто. Я уверен, что та схема, которую вы изложили, вполне подходит и для решения текущей задачи. То есть, таким же образом вы сможете исполнить наше требование. Вы согласны? – Глен жестом предложил продолжить движение.
– Я пока не понимаю, о чём идет речь, – признался Манчини, хотя в глубине души уже плясал от радости. Не будучи до конца уверенным, он всё же постепенно убеждался в том, что его расчёт оказался верен.
– Что же, карты на стол, – объявил Хайден.
– Прошу прощения, – прервал его Манчини, – касательно вашей помощи. Вы сможете разрешить мои проблемы в случае их возникновения с кем бы то ни было?
– Поясните.
– С Драконом вы сладите?
Хайден невольно вздрогнул. Он тут же покрутил головой, словно разминая шею.
– Вы верите в легенды? – спросил он Манчини.
– Я верю в деньги. И мне, как ни странно, кое-что известно о происхождении героина. Со слов Князя, разумеется. И очень бы не хотелось оказаться в должниках у Дьявола. Вы со мной согласны?
– Замечательная метафора, – одобрил Глен.
– Метафора это или нет, но на мой вопрос вы не ответили, – настаивал Манчини.
– Мы способны оказать любую поддержку, какую посчитаем нужной, – уходя от ответа начал Хайден, – и, как я уже говорил, если урегулирование возникших проблем будет непосредственно в наших общих интересах, то вы можете на неё рассчитывать.
– Ага, а степень общих интересов вы будете определять по своему усмотрению?
– Вы гораздо более уязвимы, чем вам кажется, даже если не принимать во внимание ваши опасение, связанные с так называемыми «драконами», – вздыхая, произнес Глен.
– Ну, что уж, и не в таких передрягах бывали.
– Всегда найдется кто-то, кто окажется сильнее. Всё дело во времени. Верно? – Глен заглянул в глаза Манчини.
– Давайте ваши карты, – сказал Леонардо.
– Артур Фридман дружил с Диего Санчесом…
– Я всё понял, – оборвал его Манчини, безгранично ликуя в глубине души. Он всё верно рассчитал.
– Вы уверены? – спросил Глен, что есть сил, скрывая своё удивление.
– Абсолютно, – ответил Манчини, – у вас есть срок для моего ответа с предложением конкретных действий?
– Два дня, – объявил Глен, хотя заранее он на это не рассчитывал.
– В субботу? Замечательно! – Манчини вспомнил, что о своём решении, касающемся возврата героина его хозяину, он также должен был сообщить в субботу. – Как мне вас найти?
– Я сам вас найду, – сказал Хайден.
К девяти часам вечера в четверг Максим уже исколесил весь Центр города. В отличие от его былого, вернее сказать, обыкновенного настроя, присущего ему в тех случаях, когда он бродил по городам, не так хорошо изученным а, тем более, не изученным вообще, он почти не смотрел по сторонам и не старался охватить взглядом как можно больше чего-то нового, не проявляя ни малейшего интереса, ни к архитектуре, ни к памятникам, ни к чему бы то ни было, что обычно вызывало у него живой интерес и, ни с чем несравнимое, ощущение соприкосновения с неизведанной красотой истории. Он просто шёл ради того, чтобы идти. На ходу ему лучше думалось. Какая избитая фраза, но это так. Единственная незадача состояла в том, что думалось-то, может, и лучше, да результатов этот процесс не приносил. Максим снова, в который раз, оказывался в тупике, куда он попадал, бродя по лабиринтам, сплетенным из собственных мыслей. «Что я получил от встречи с Леонардо Манчини? Ничего. Что получил Леонардо Манчини от встречи со мной? Очевидно, что-то получил, и это было видно, – подводил итоги Максим. – Вывод: все от меня получают пользу, не давая мне ничего взамен. Я, действительно, лишь катализатор происходящих событий, никак не влияющий на их ход. Все как-то влияют, а я только выталкиваю им информацию, причем, совершенно не задумываясь о её ценности. Ну, я, возможно, чересчур увлекаюсь самоуничижением, но ведь, как ни крути, а крутят мной. И, чёрт возьми, не знаю я, что делать! Но, трижды «чёрт возьми», нужно поменять это положение. Мне двадцать шесть лет! Ё-мое, ведь, действительно, мне уже двадцать шесть лет. Мне скоро двадцать семь! Я три года, как закончил институт. Я… Был бы я Лермонтовым – был бы уже убит. Стоп, стоп, стоп. Вот в чём проблема! Не одна, разумеется. Я, как всегда, побрел куда-то в «не туда». И это, ну, никак не поможет мне. Что за идиотизм! Так, пора двигать к Саре».
