– Надолго я вас не задержу. Я изложу некоторые требования к вашей текущей деятельности, а вы подтвердите свое согласие. Не более. – Глен очень волновался, речь он готовил заранее. В настоящий момент он очень отчетливо понимал, насколько его карьера зависит от результата этой встречи. А кроме карьеры и его будущего, будущего его семьи, его сейчас ничего не интересовало. Именно поэтому, он, будучи до крайней степени напряженным, приложил все усилия, чтобы его собеседник ни на секунду не усомнился в его уверенности и власти, власти не только, как представителя официальной власти, но и как неоспоримого хозяина положения, пришедшего на встречу только с одной целью: продиктовать свои условия и проконтролировать их дальнейшее исполнение.
– Я так полагаю, у меня нет права выбора? – поинтересовался Манчини.
– Вы правы, – ответил Хайден, – у вас нет такого права. Итак, речь пойдет о незаконном бизнесе. О прибыли с этого бизнеса, и о капитале, который складывается из этой прибыли, а также о надежном помещении этого капитала.
– Ваша организация предлагает банковские услуги? – спросил Леонардо.
– В какой-то мере, да. И наш банк может оказаться куда более надежным, чем Центральный банк города.
– Он также может оказаться куда более опасным, чем самый свирепый тигр из Центрального зоопарка города, не так ли? – решил уточнить Манчини.
– Всё зависит от добросовестности вкладчика. Давайте не станем отвлекаться. Времени у нас с вами совсем нет. Речь пойдет о торговле героином. О торговле тем, что вы уже пытались купить, а потом решили пойти более простым, не столь затратным путем. Нам известно то, о чем вы сейчас подумали.
Поскольку до конца Глен не был уверен в том, что именно Змей причастен к похищению наркотиков со склада, и они всё ещё у него, он решил не конкретизировать свою информацию на этот счёт и уж, тем более, ни в коем случае не стал говорить о том, что это всего лишь его подозрение.
– И о чём же я сейчас подумал? – вдруг спросил Манчини.
Глен не был готов к такой игре – очень уверенно себя вёл оппонент. В олтличии от Хайдена, для Манчини оперативная работа была не новинкой.
– О крупной партии наркотиков. Крупнее той, что вы намеревались купить, – сказал Глен.
– Не совсем понимаю, о чём вы говорите, – Манчини повёл игру по-своему, – насколько мне известно, покойный Артур Фридман по прозвищу Князь имел непосредственное отношение к очень крупной сделке. Возможно, именно о ней вы и говорите…
– И именно ваши люди оказались в тюрьме из-за того, что приняли участие в сделке покойного Артур Фридмана… по прозвищу Князь. – Хайден не сдавался. Как бы ни был он настроен на победу, от которой зависела его карьера, он ощущал себя школьником, чувствуя, что его собеседник гораздо опытнее в этом отношении.
«Аргументы у него, несомненно, есть, – думал Манчини, – и, пожалуй, он меня задавит. Но, что он от меня хочет? Признаться, что он прав? Предложить первому выставить условия? По любому, они не слезут, раз решили залезть, даже если у них ничего нет. Ещё хуже будет – закроют, или просто отомстят. Нет, раз уж так случилось, нужно подружиться. Но, ни в коем случае не попасть в жесткую зависимость. Как, как, как? Пощупаю, пока он не начал».
– И всё равно я не вижу где большая партия. Даже, если предположить, что кто-то где-то как-то попался.
Глен остановился и взглянул исподлобья на Леонардо.
– А вы думаете, это имеет значение, в принципе? Я же сказал, я намереваюсь изложить вам определенные требования. А вам нужно согласиться. Всего лишь.
– Требования какого характера? – спросил Манчини.
– Это уже другой разговор. Вы хотите очень быстро провернуть сделку, засветиться, признать, что были в сговоре с Князем, участвовали в той сделке на заводе, признать, что перехватили у Князя все дела, абсолютно все…
– Что вы от меня хотите в итоге? – перебил его Манчини, поняв, что весь этот поток требований лишь угроза, выраженная в возможных грядущих неудобствах и рассчитанная на вероятный компромисс, конечным итогом которого, тем не менее, являются задуманные требования. «Но, если я ошибся в расчете? – думал он. – Об этом лучше не думать».
– Начну с того, что вам не грозит. Мы не предъявим вам обвинений, а в том случае, если предъявим, то спустим всё на тормозах. Вы сможете рассчитывать на нашу поддержку в некоторых делах. В определенных делах, польза от которых будет обоюдная. Вы, я думаю, понимаете, что всё это предельно условно, и обсуждаемо. Мы заинтересованы в контроле, вы в сотрудничестве.
– Осталось выяснить, кто, в чём больше заинтересован. И при любом решении моего вопроса с привлечением вас, вы будете выставлять мне свои требования, отказаться от которых я уже не смогу, даже, решив отказаться от вашей поддержки. Я вас правильно понимаю?
– Всё решается индивидуальным путем. В разумных границах возможно всё.
