Акира дописал последнюю строку своей статьи о древней традиции Города и приступил к её редактированию. Основная задача состояла в сокращении повествования, получившемся настолько объемным, что вряд ли кто из издателей взял бы её у начинающего журналиста. С другой стороны, при оплате именно за объем статья, будь она принята кем-нибудь к изданию, могла сулить неплохой доход. Но, количество «но» было настолько велико, что, пробегая взглядам по своему творению, на создание которого ушло несколько недель, Акира впал в отчаяние именно из-за того, что плод его трудов может остаться невостребованным. Королевские дома, троны, ордена, Лебедь, Дракон, рыцари, принцессы, кубок, кровь, сила и прочее. Кого это может серьезно заинтересовать? Акира совсем пал духом, подумав о том, почему он не подумал об этом раньше. Была бы сейчас мода на подобные сенсации. И где тут сенсация? Такеши вылил на белые листы бумаги лишь общедоступную информацию, информацию, всего лишь шире развернутую, чем её аналог длиной в пять строк из школьных учебников. По большому счёту это похоже на то, как из незначительного исторического события, да что там события, случая, происшествия, мгновения, оставившего минимальный отпечаток в истории на самом ограниченном её отрезке, события о котором не знает или не помнит практически никто, раздувают пожар небывалой мощи посредством обычной рекламы, выраженной, скажем, удачно снятым кинофильмом. С одной стороны, на лицо шедевр и «о, боже, что творилось на моей родине, а я не знал», а с другой, чутье и талант продюсера, удачно подобравшего съемочную команду и время подачи материала публике.
«Кому это интересно? – сокрушался Акира. – А было ли это когда-то интересно? Когда-то это было историей или легендой и всё это принимали как должное. Сейчас… С чего всё началось? С Маркеса в ресторане. Он рассказал сказку, я повелся, потратил месяц и теперь… да и ладно. Будет, что будет, не сокращу ни на одно слова. Возьмут так возьмут. Не возьмут… Об этом я почему-то не думал».
– Я закончил свое исследование, – объявил Акира Лале о завершении своего первого серьёзного проекта, как он его ни раз называл. – Я бы даже сказал, расследование.
– Можно теперь почитать? – с надеждой спросила Лала. В продолжение работы над статьей Акира не давал Лале даже взглянуть на то, что он творит. Он даже не говорил, о чём будет его первый сенсационный блок.
– Теперь можно, – уверенно ответил Акира, – и не только можно, а нужно. Ты будешь моим первым критиком. Я взял всё с собой.
С этими словами Акира вынул из своего рюкзачка папку и показал Лале.
– Это же целая книга! – искренно воскликнула она.
– Так кажется, – заметил Такеши.
– Я возьму домой, хорошо? А завтра расскажу тебе о впечатлениях, хорошо?
– Хорошо, – улыбнулся Акира, – поедем к набережной.
– Давай. Только…
– Знаю, бабушка следит за твоим режимом.
После свидания, проводив Лалу, Акира пришёл домой, включил компьютер и принялся конструировать схему рассылки его статьи по печатным изданиям. Схема у него не конструировалась.
«Если я просто так разошлю по издательствам статью, её никто не заметит. С первого сентября я не стажер. Через неделю мне скажут, оставят меня в штате или нет. Это мне не интересно. Но, на что-то надо будет жить. Для начала соглашусь, если предложат».
Газета, в которой Акира после окончания института проходил трехмесячную стажировку, была, что называется, читаемой не из интереса. Вестник новостей юго-восточного муниципального образования Центрального округа. Она так и называлась «Вестник ЮВЦО». Конечно же, никакого желания оставаться там и писать о том, что в каком-то доме прорвало канализацию, у Такеши не было. А себя он считал репортером от Бога. Так он говорил родителям, снисходительно отнесшимся к его выбору профессии. Его отец и мать были инженерами, этакими закостенелыми технарями, убежденными в том, что на жизнь можно заработать только усердным трудом, работая как головой, так и руками. Сын ушёл в облака. Но отговаривать его не стали. «Твоя жизнь, ты и выбирай путь, – говорил Акире отец, – но имей в виду, когда-нибудь ты заведёшь семью, которую тебе придется содержать. Пока тебя содержим мы, но до поры до времени. Не имея профессии сложно быть уверенным в будущем. Но, решай сам». И Акира решил, что всё у него получится. Отец уважительно отнесся к самостоятельному выбору сына, но опасался за его грядущую нестабильность. В двадцать два года о нестабильности редко думают. Акира не думал и занимался тем, что ему было по душе. Тем более, он был уверен в своих силах. А это, пожалуй, главное.
Думая, о том, куда пойти сдаваться, Акира заснул прямо за столом. Очнувшись, он переместился в кровать и тут в его, окунающуюся в подушку, голову, пришла мысль, мгновенно выведшая его из лап сна.
Рано утром Акира стоял недалеко от королевского дворца, у входа в резиденцию Ордена, хранящего кубок. Как-то он уже пытался туда попасть. Акира помнил, что ему рассказал Максим о том, что у Ордена далеко не один офис, как он его про себя называл.
