«Чен, Чен, Чен, — думал Симба, разочарованный безрезультатным посещением склада, — Князь, Змей. Убиты тут люди Князя, больше нам ничего не известно. Как это-то успели выхватить? На заводе убит человек Змея, в МГБ похоже попали люди Змея. Кого же они выпустили? Дракон. Чен. Проклятье. Где-то огромная партия героина, которая будет сбываться. Через Чена, Змея, ещё кого угодно. Возможно ни тот, ни другой тут, вообще, не причем. Все фирмы поучаствовали. Где-то центр. Чьих же людей ищет Ян? Он не знает сам. Не знает, с чем связывается. Проклятье. Мне шестьдесят восемь лет. Ветреный».
— Ты какого чёрта туда поперся? — возмущался Гашек на следующий день. — Ветреный, говоришь. Чёрт возьми! Что всё это значит?
— Ты о чём сейчас?
— Ответь мне на один опрос. Только на один. Чего ты хочешь? В чём смысл твоих действий? И что нужно для того, чтобы ты их прекратил? Хорошо, не на один. Ответить сможешь? Я постараюсь понять.
Симба на мгновение задумался.
— Я хочу только одного, — начал он, — чтобы, доживая свой век на пенсии, мне не было стыдно за то, что доживаю я его, как трусливое, лишённое воли и чувства независимости, животное. Что я не способен был сделать то, что считал нужным только потому, что мне это запрещали, исходя из каких-то там интересов, идущих, тем не менее, в разрез с законом, которому я служил всю жизнь и всё ещё служу, и моим личным убеждениям.
— Я сейчас расплачусь… — сказал Гашек и тут же пожалел об этом. — Извини, Симба. Я думаю, я всё понял. Окончательно. Больше не буду тебя отговаривать. Закончим это вместе.
В десять часов утра во вторник, на следующий день после знакомства с Орденом Лебедя, Максима разбудил стук в дверь. Полночи провел он в размышлениях, на которые его подвигли новые, открытые им накануне обстоятельства, поэтому, заснув часа три назад, он крайне неохотно поднялся с кровати, накинул халат и подошёл к двери.
— Кто там? — спросил он недовольным голосом, открывая дверь. Перед ним возник высокий мужчина крепкого телосложения и тоном, не принимающим возражений, произнес:
— Собирайтесь. С вами хотят встретиться. Жду вас внизу.
Мужчина ушёл. Максим остался стоять в недоумении. «Это со мной уже было. Тогда это была Жанна. Жанна на гастролях, значит сейчас это не Жанна. Если это не Жанна, то есть, в том случае, если это не аналогичный приятный сюрприз, то сюрприз это неприятный».
Максим оделся и спустился вниз. Мужчина проводил его до кареты, стоящей у входа и сел вместе с ним. Они тронулись. Мужчина молчал. «Странно, — думал Максим, — дежавю». Минут двадцать они ехали. Ни мужчина, ни Максим не проронили ни слова. Карета остановилась. Они вышли на улицу. «Доехали до конца зеленой зоны, — понял Максим. — Что дальше?»
— Идите вон туда, — сказал мужчина и указал на автомобиль, стоящий у края дороги. Сказав, он сел обратно в карету, и она уехала.
«Дежавю, — не мог успокоиться Максим. — Автомобиль, конечно, не тот, этот не обещает ничего доброго».
Это был лимузин. Недолго думая, вспомнив опыт последнего вечера, а происходящее в настоящий момент он безоговорочно связал со вчерашней встречей, он открыл заднюю дверь и забрался внутрь. Автомобиль тут же тронулся с места.
Напротив, Максима, в салоне, сидел Грон.
— Вы так быстро по мне соскучились? — зевая, спросил Максим.
— Как у тебя это получилось? — в свою очередь спросил Грон и стремительно загляну Максиму в глаза, так стремительно, что тот испугался.
— Вопросом на вопрос неприлично отвечать. А о чём это вы сейчас?
— Хорошо, давай так: я задам тебе два вопроса и ты, не задумываясь, на них ответишь.
Грон наклонился к Максиму, и, строго глядя ему в глаза, спросил:
— Этой ночью, после нашей встречи, после того, как тебя доставили обратно, ты возвращался к нам?
— Нет, — тут же, не смотря на явное удивление, ответил Максим.
Грон выдержал паузу и, не отрывая своего взгляда от удрученного вопросом Максима, снова спросил:
— Кто-то, кто мог знать о нашей встрече от тебя, и по твоей наводке был у нас этой ночью?
— Нет, — более уверенно ответил Максим и тут же спросил: — Что происходит, или что произошло?
Грон ещё некоторое время также, не отрываясь, смотрел на Максима, после чего медленно откинулся на сидение и закрыл глаза.
— У вас украли кубок? — попробовал угадать Максим.
— Хорошо, — проговорил старик, — я тебе скажу, но ты должен пообещать, что это не уйдет дальше салона этого автомобиля.
— Не вопрос, — пообещал Максим.
— Обещай, — строго повторил Грон. — С нами шутить не советую.
— Я это давно и прекрасно понял. Обещаю.
— Этой ночью кто-то был в нашей резиденции, в зале, где хранится кубок, — сказал Грон.
— Кубок пропал? — снова спросил Максим.
— Нет, но кто-то сумел пробраться в здание, попасть в зал и выйти оттуда.
— А как вы определили, что там кто-то был, если ничего не пропало? К тому же у вас же там везде камеры стоят.
— Кто-то отключил камеры.
— А охрана?
— Вместе с охраной.
— Профессионально, — восхищенно заметил Максим. — На смерть?
— Нет, но никто ничего не помнит.
