— А чем вы занимались с Максимом? — спросила Жанна, сдерживая волнение от того, что упомянула имя человека, которого любила.
— Я же говорил, принцессу искали, но больше тебе лучше не знать.
— Почему?
— Насколько я понимаю, тебе и своих проблем хватает. Зачем тебе влезать в эту запутанную кашу?
— Всё очень просто. Мне кажется, я замешана в эту кашу.
— Это как? — удивленно спросил Купер.
Жанна задумалась над тем, как объяснить, но передумала.
— Знаешь, а ты прав. Давай не будем грузить друг друга взаимными проблемами. Просто доберёмся до Центра, а там посмотрим, что делать.
— Как скажешь, — безучастно проговорил Джон, тем не менее, оставаясь заинтригованным словами Жанны о её участии.
— Смотри, какая красота! — воскликнула Жанна.
Купер посмотрел вокруг и искренне улыбнулся.
— Какое ровное пространство! — крикнула Жанна, указывая на раскинувшееся перед ними широкое и уходящее далеко к горизонту поле, покрытое низкорослой выцветшей травой. — По твоему графику не пора прибавить скорости?
Купер не успел ответить, как Жанна ослабила поводья и лихо крикнув, бросила своего скакуна в галоп. Джон, недолго думая, кинулся следом. Два музыкальных кумира настоящего времени, принадлежащие, как выразился Купер, к разным лагерям, неслись бок о бок, не уступая друг другу ни на шаг, во весь опор по широкому полю к горизонту. Ветер шумел в ушах, ветер бил в лицо, ветер придавал бегу особенную страсть, страсть к скорости, к движению, к цели…
К концу четвертого дня они прибыли к Центру. Оба уставшие, с ноющими во всём теле мышцами, с обветренными лицами, но довольные собой. Купер зарос до неузнаваемости — ему нечего было опасаться. Жанна, насколько могла изменила прическу, но в конце концов надвинула капюшон так, что он закрывал всё лицо. Купер нашел на карте ближайший зеленый проход, и наездники направились к нему, пустив лошадей мелкой рысью.
— Как настроение? — спросил Купер.
— Дико устала, — ответила Жанна.
— Это понятно, а настроение-то как?
— Пока не доберусь до дома, мне будет страшно.
— Я тебя провожу, — заявил Купер.
Жанна удивленно на него взглянула.
— Мы, конечно, не очень ладим, — начал объяснять Джон, — но я, как ни как, джентльмен. Что, не похож?
Жанна прыснула.
— Отрадно слышать, что ты джентльмен, а вот похож — не похож… Тебе бы побриться, а то ты похож на бомжа, а не на джентльмена.
— Понеслось…
— Всё, всё, всё, больше не буду. Вон проход!
Сразу же, как они въехали в зеленый проход, Жанна начала про себя молиться.
Тем не менее, они совершенно беспрепятственно пересекли Центр Города вплоть до зеленой зоны, а там уже добрались до дома Жанны.
— Я могу взять на себя заботу о лошадях. У отца много людей, — предложила Жанна, спускаясь на землю.
Купер, последовав её примеру, согласился:
— Очень мило это будет с вашей стороны, примадонна.
— Привет, Боб! — крикнула Жанна охраннику.
Охранник, сначала не разобрал в чём дело, но тут же узнав Жанну, бросился помогать ей, управиться с лошадьми.
— Удачи, Джон, — серьезно произнесла Жанна. — И спасибо.
— Тебе спасибо. И за то, что вытащила меня из сетей, — так же серьезно проговорил Купер, — и за этот конный поход.
— Свидимся ещё, — улыбнулась Жанна.
— Конечно. На сцене. Споём хором.
Жанна рассмеялась.
— Договорились. Как только решим все наши проблемы.
— Решим, — уверенно сказал Купер. — Ну, всё. Что за сентиментальности пошли? Вот твой дом. Теперь ты в безопасности. И… Удачи… Жанна.
— Удачи, — ещё раз повторила Жанна и, развернувшись, зашагала к калитке, уже открытой охранником.
Купер направился на поиски телефонной будки. Доставая из внутреннего кармана записную книжку и просматривая её, он бормотал:
— Так, так, так. Какая кисуля меня приютит?
Внимание полиции к Чену и Змею постепенно ослабевало. Первый по совету Змея, да и после своего ареста заморозил все сделки, связанные с продажей наркотиков, второй так долго не выходил в свет, что в Департаменте решили, что его уже нет в живых. Тем не менее, Леонардо Манчини всплыл на поверхность видимого мира в конце октября, когда им была получена информация, что наблюдение за ним сокращается на 75 %. Что конкретно под этим подразумевалось, сказать было сложно, но определенно, это означало ослабление внимания к его персоне. Что же касается Чена, то наблюдение за ним сокращалось лишь вдвое. То ли количество оперативных сотрудников, осуществляющих наблюдение, измерялось в процентах, то ли ресурсы обозначались таким образом, было не ясно. Ясно было одно — с крючка они постепенно соскакивали. По договоренности с Ченом, возобновление торговли было решено начать при минимальных цифрах, что бы они ни обозначали.
