— Уложимся, не волнуйтесь.
— Так что же?
— Я бы хотел, чтобы вы меня проинформировали о том, когда решите возобновить продажу героина. Главное, ни в коем случае не начинайте, пока не поговорите со мной. Вот моя визитка, позвоните.
— А если я начну?
— Не стоит. Вы можете пожалеть. Серьезно. Подумайте хорошенько, — также улыбаясь, говорил незнакомец.
Манчини ничего не сказал. Он направился к автомобилю, открыл дверь и сел.
— Кто это? — спросил Ремон.
— Где я мог слышать этот голос? — не слушая, задумчиво проговорил Леонардо.
Незнакомец проводил взглядом отъезжающий автомобиль.
Небо продолжало давить на мозги своей беспросветной серостью.
Как только автомобиль скрылся за углом, улыбка сошла с лица Гуннара.
Луна хохотала от души. Звезды носились по небу, отплясывая дикие танцы. Облака улыбались, глядя на происходящее безумие и, стараясь не выказать явного замешательства, скромно улыбались. Ветер то и дело норовил их погонять по небу и закинуть к звездам, но не мог незаметно подобраться к ним, не выдав себя распирающим его смехом. Море непрерывно закручивала воронки, пытаясь поймать какую-нибудь, отставшую от хоровода, звезду, но волны не могли сосредоточиться, зараженные тем же безудержным весельем и покатывались со смеху, разбрасывая клочья пены по морской глади, промокнувшей солеными морскими слезами радости.
Ч`рный замок возвышался над бездной и был непоколебим в своем спокойствии. Лишь пламя свечи, стоящей на столе, то и дело изгибалось в разные стороны, стараясь попасть в такт звездным танцам.
— Вы знаете, что такое счастье?
Тишина.
— Вы пытались узнать?
Тишина.
— Вам это не интересно?
Свеча, не переставая отплясывать, засмеялась.
— Объясните, что я такого смешного спросил?
— Для начала объясните, с какой целью вы задались этим вопросом?
— Понимаете, я слышу фразы «Я так счастлив», «Мы желаем счастья вам», «Надеюсь, я буду с ним счастлива», «Уверен, там я обрету счастье», и так далее. Или наоборот: «Боже мой, я так несчастна!», «Нас постигло несчастье», «У сказки несчастливый конец» и тому подобное. Я не могу проникнуться смыслом этих фраз по одной простой причине — я не понимаю, как они все определяют счастье, или несчастье. Есть какая-то шкала состояния человека?
— Поймите, мой юный друг, то или иное состояние обусловлено исключительно индивидуальным осознанием. У каждого свой предел и своя шкала. То, что один может выразить холодными словами «Пожалуй, я удовлетворен этим», другой безумно раскрасит возгласом «Вы не представляете, насколько я счастлив!»
— Это я понимаю, я не могу понять, что такое счастье, в принципе.
— Почему, мой юный друг, вы всегда задаётесь вопросами о таких вещах?
— Каких таких?
— О вещах, необъяснимых логикой. Понимаете, это те состояния человека, которые не нужно понимать или объяснять, потому как ни понять, ни объяснить этого нельзя.
— Но, почему?
— По одной простой причине, люди настолько разные, что в одну шкалу их не уместишь. Я повторяюсь. И повторюсь снова: это можно лишь почувствовать.
— Но как я могу с уверенностью сказать счастье это или что-то ещё? Я даже не говорю и степени восприятия, как вы только что заметили. Как я это почувствую, как я смогу определить, глядя на человека, счастлив он или нет? Как…
— Вы задаете много пустых вопросов. Не обижайтесь.
Свеча плясала, природа плясала, замок стоял.
— Счастье — это волшебство…
Море ворвалось в номер отеля, где остановились Максим с Маргаритой. Солнечные лучи пробивались сквозь плотно закрытые жалюзи, силясь распылить южный зной везде, где только можно. С пристани доносились возгласы докеров.
Маргарита, улыбаясь, смотрела на Максима, вышедшего из ванной. Он натянул майку и торжественно произнес:
— К завтраку готов!
Маргарита продолжала улыбаться и смотреть на него.
— Что, дорогая? — спросил её Максим.
Маргарита, ничего не ответив, подошла к нему и нежно обняла.
Завтракали они на первом этаже отеля.
— Как ты думаешь, если сравнивать с нашей планетой, с той нашей планетой, то где мы сейчас находимся? — спросила Маргарита.
— Если учесть, что скорость поезда не более 100 км/час, допустим, семьдесят, а ехали мы более четырех суток, из которых, двое суток мы ехали на восток, а после на юг, то мы где-то… Где-то на экваторе.
— Где? — удивилась Рита.
— На экваторе. Ладно, не будем умничать. Просто, если потрогать воздух, то мы как раз, где-то в Таиланде. Ты не обратила внимания, как менялась природа? Да вон, пальмы растут.
— Я никогда не была в Таиланде.
— Я тоже. — Максим рассмеялся и сказал: — А теперь нам представилась такая возможность. Да ещё на острове. Главное, не терять бдительность. А то, что-то мы развеселились.
— Это ты развеселился, — заметила Рита.
— Я за нас двоих, — нашелся Максим.
— Делись тогда, — заявила Рита.
— Проблем нет. — Максим привстал и поцеловал Риту в губы.
— Вот так-то лучше.
Официантки, переглянувшись, улыбнулись.
