– Где еда? Поговорить можем после. Сначала еда, которую вы обещали, – отрезал Блэкторн, нетвердо стоя на главной палубе.
– Пожалуйста, пройдемте со мной, – пригласил Алвито.
– Куда вы ведете его, отец?
– В кают-компанию, конечно. Блэкторн может поесть, пока господин Торанага и генерал-капитан побеседуют.
– Нет. Он поест в моей каюте.
– Не проще ли пойти туда, где накрыт стол?
– Боцман! Проследи, чтобы капитану немедленно принесли все, что он захочет, в мою каюту, все со стола. Англичанин, ты хочешь грога, вина или пива?
– Сначала пива, потом грога.
– Боцман, проследи за этим и отведи его вниз. И послушай, Пезаро, дай ему из моего рундука одежду и сапоги – все, что нужно. И оставайся с ним, пока я не позову тебя.
Блэкторн молча пошел за могучим здоровяком Пезаро вниз по лестнице на другую палубу. Алвито двинулся было обратно к дель Акуа и Торанаге, которые разговаривали через Марико около лестницы, но Родригес остановил его:
– Святой отец! На минутку. Что вы сказали ему?
– Только то, что вам хотелось бы повидать его и что у нас на борту много еды.
– Но вы не предлагали ему поесть?
– Нет, Родригес, я не говорил этого. Но разве вы не предложили бы поесть капитану, если он голоден?
– Этот бедняга не голоден – он голодал. И если теперь набьет брюхо, будет блевать, как обожравшийся волк, и вопить, как перепившаяся шлюха. Так вот, мне не хотелось бы, чтобы один из нас, даже еретик, накинулся на еду, как животное, и вопил, как дикий зверь перед Торанагой, понимаете, святой отец? Не перед этим ссаным сукиным сыном, таким же чистым в своих помыслах, как промежность сифилитической проститутки!
– Вы должны научиться сдерживать ваш язык, сын мой, – укорил Алвито. – Иначе он приведет вас в ад. Прочитайте тысячу раз «Аве Мария» и поститесь два дня. Только хлеб и вода. Епитимья напомнит вам о Его милосердии.
– Спасибо, святой отец, я так и сделаю. С радостью. И если бы я мог встать на колени, поцеловал бы крест. Да, святой отец, бедный грешник благодарит вас за Богом данное терпение. Я должен придерживать свой язык.
Феррьера окликнул с лестницы:
– Родригес, вы спуститесь?
– Я не уйду с палубы, пока эта сучья галера стоит здесь, генерал-капитан. Если потребуюсь, я буду здесь. – Алвито собрался уходить. Родригес заметил Марико. – Подождите минуту, святой отец. Кто эта женщина?
– Донна Мария Тода. Одна из переводчиц Торанаги.
Родригес присвистнул:
– Она хорошенькая?
– Очень хорошенькая.
– Глупо было позволять ей подняться на борт. Почему вы говорите «Тода»? Она одна из наложниц старого Тода Хиромацу?
– Нет. Она жена его сына.
– Глупо было приводить ее на борт. – Родригес подозвал одного из матросов. – Скажи всем, что на корабле женщина, говорящая по-португальски.
– Да, сеньор.
Моряк заторопился исполнить приказ, а Родригес снова повернулся к отцу Алвито. Священника ни в коей мере не смутило его очевидное недовольство.
– Госпожа Мария говорит и по-латыни – так же хорошо. Что-нибудь еще, капитан?
– Нет, спасибо. Может быть, мне лучше пойти прочитать «Аве Мария»?
– Да, конечно.
Священник перекрестился и ушел. Родригес сплюнул в шпигат, а один из рулевых вздрогнул и перекрестился.
– Ступай прибей себя к мачте за свою гнилую крайнюю плоть, – прошипел Родригес.
– Извините, сеньор капитан. Но меня всегда пробивает дрожь в присутствии святого отца. Я не имел в виду ничего плохого.
Юноша увидел, что из верхней чаши песочных часов высыпались последние песчинки, и перевернул их.
– Через полчаса спустись вниз, возьми это проклятое ведро с водой и щетку, отдрай мою каюту. Только сначала скажи боцману, чтобы привел англичанина наверх. И для тебя будет лучше, если хорошо приберешься в каюте, иначе я пущу твои кишки на подвязки. И пока ты будешь делать это, читай «Аве Мария» для спасения твоей Богом проклятой души.
– Есть, сеньор капитан, – тихо сказал юноша.
Родригес был помешан на чистоте, и за его каютой ухаживали, словно она была Святым Граалем. Нигде ни пятнышка, независимо от погоды.
– Но ведь должен быть какой-то выход, генерал-капитан, – терпеливо сказал дель Акуа.
– Вы хотите совершить открытый акт войны против дружественной нации?
– Конечно нет.
Каждый находившийся в кают-компании понимал, что португальцы оказались в одной ловушке с Торанагой. Любой открытый акт делал их союзниками Торанаги против Исидо, чего они хотели избежать на тот случай, если в конце концов победит последний. В настоящее время Исидо держал в своих руках Осаку, столицу Киото и большинство регентов. А теперь через даймё Оноси и Кияму Исидо простер свою власть почти на весь южный остров Кюсю, а вместе с ним – на порт Нагасаки, главный торговый центр, и, таким образом, всю торговлю и черный корабль этого года.
Торанага передал через отца Алвито:
– Какие вы видите трудности? Я только хочу, чтобы вы очистили от пиратов выход из гавани.
