Много лет, с тех пор как Торанага стал господином Восьми Провинций, дель Акуа прилагал все усилия, чтобы получить такое разрешение. И, позволив возвести храм в третьем по величине городе страны, Торанага пошел бы на уступку. Отец-инспектор знал, что пришло время вернуться к разговору о пушках.
– Поблагодарите его, Мартин Цукку-сан, – произнес он условную фразу, которую предварительно согласовал с Алвито, договариваясь о том, как держаться, – этот уговор отводил Алвито роль застрельщика, – и скажите, что мы всегда будем к его услугам. О да, и спросите его, что он имел в виду, говоря о соборе, – добавил он для генерал-капитана.
– Может быть, я могу говорить напрямую, господин? Одну минуту! – начал Алвито, обращаясь к Торанаге. – Мой господин благодарит вас. То, о чем вы просили, видимо, возможно. Он всегда старается помочь вам.
– Стараться – туманное слово. Этого недостаточно.
– Да, господин. – Алвито взглянул на телохранителей, которые, конечно, слушали, не подавая виду. – Но я помню, что вы раньше говорили: иногда бывает разумным подпустить тумана.
Торанага сразу понял его и махнул рукой, отпуская свою стражу:
– Подождите снаружи, вы все.
Самураи неохотно повиновались. Алвито повернулся к Феррьере:
– Нам пока не нужны ваши люди, генерал-капитан.
Когда самураи ушли, Феррьера отпустил своих людей и взглянул на Марико. У него за пояс были заткнуты пистолеты, а еще один он держал в сапоге.
Алвито поинтересовался у Торанаги:
– Может быть, господин, вам бы хотелось, чтобы госпожа Марико присела?
Торанага снова понял все с полуслова, подумал мгновение, потом коротко кивнул и произнес не оборачиваясь:
– Марико-сан, возьмите одного из моих телохранителей и найдите Андзин-сана. Оставайтесь с ним, пока я не пришлю за вами.
– Да, господин.
Дверь за ней закрылась.
Теперь в кают-компании их осталось четверо.
Феррьера выпалил:
– Что предлагается? Что он предлагает?
– Будьте терпеливы, генерал-капитан, – охладил его нетерпение дель Акуа. Пальцы иезуита, касавшиеся распятия, дрожали – он молился об успехе.
– Господин, – завел Алвито, адресуясь к Торанаге, – господин, отец-инспектор говорит, что попытается сделать все, о чем вы просите. В течение сорока дней. Он известит вас секретной почтой об успехах в этом деле. Я буду курьером, с вашего позволения.
– А если он ничего не добьется?
– Это произойдет не из-за нежелания помочь, а из-за намерения обдумать. Он дает вам свое слово.
– Перед христианским Богом?
– Да, перед Богом.
– Хорошо. Я хочу получить это обязательство в письменном виде. С его печатью.
– Иногда подобные соглашения, деликатные соглашения, не следует сводить к письменным обязательствам, господин.
– Вы хотите сказать, что, если я не дам письменного согласия, вы тоже не дадите?
– Я только напоминаю, что вы сами говорили: самурайская честь важнее куска бумаги. Отец-инспектор дает вам слово перед Богом, свое слово чести, как это делает самурай. Вашей чести вполне достаточно для отца-инспектора. Я только подумал, что он будет расстроен, если вы ему не поверите. Вы хотите, чтобы я просил его что-то подписать?
Торанага, помолчав, произнес:
– Очень хорошо. Его слово перед Иисусом Христом, да? Его слово перед Богом?
– Я даю его по поручению отца-инспектора. Он клянется на святом кресте, что попытается.
– И вы тоже, Цукку-сан?
– Я тоже даю вам свое слово перед моим Богом на святом кресте, что сделаю все возможное, чтобы помочь ему убедить господ Оноси и Кияму быть вашими союзниками.
– В свою очередь я сделаю то, что обещал раньше. На сорок первый день вы можете заложить камень в основание самого большого христианского собора в стране.
– А возможно ли, господин, выделить нам эту землю сейчас же?
– Как только я прибуду в Эдо. А теперь что насчет пиратов? Вы прогоните их сразу же, сейчас?
– Если бы вы имели пушки, справились бы с этим сами, господин?
– Конечно, Цукку-сан.
– Прошу прощения за такую дотошность, господин, но мы должны выработать план. Пушки не принадлежат нам. Пожалуйста, дайте мне минуту. – Алвито повернулся к дель Акуа. – С собором все улажено, ваше преосвященство. – Потом он добавил для Феррьеры, начиная выполнять согласованный план: – Вам следует радоваться тому, что вы не потопили его, генерал-капитан. Господин Торанага спрашивает, не возьмете ли вы десять тысяч дукатов золотом, когда отправитесь на черном корабле в Гоа, чтобы вложить их в золотой рынок Индии? Мы были бы рады помочь совершению этой сделки с помощью наших людей там, поместив это золото для вас. Господин Торанага говорит: половина доходов – ваша. – И Алвито, и дель Акуа считали, что к тому времени, как черный корабль вернется через шесть месяцев, Торанага или снова возглавит Совет регентов и, следовательно, более чем обрадуется такой выгодной сделке, или будет мертв. – Вы получите четыре тысячи дукатов чистой прибыли и без всякого риска.
– А что взамен? Это больше, чем вся годовая субсидия короля Испании всем азиатским миссиям Общества Иисуса. В обмен на что?
– Господин Торанага говорит: пираты не дают галере выйти из гавани. Ему лучше знать, пираты это или нет.
