Она мчалась как ветер, хотя спина и болела, исколотая шипами ежевики. Спину скоро залечили с помощью разных снадобий. В ту же ночь она была близка со своим господином и повелителем и через девять месяцев, на радость ему и себе, родила Яэмона.
– Наш муж, конечно, отец Яэмона, – уверенно ответила Отиба на вопрос Ёдоко. – Он отец обоих моих детей.
«Другой был только сон», – добавила Отиба уже про себя. «Зачем обманывать себя? Это был не сон, – подумалось ей тут же. – Это случилось на самом деле. Тот крестьянин не был ками. Ты совокупилась в грязи с крестьянином. Тебе надо было родить сына, чтобы привязать к себе тайко. Он мог бы взять и другую наложницу… А как родился ваш первенец? Карма…» Отиба пыталась отогнать от себя эту тайную боль.
– Выпей это, дитя, – попросила Ёдоко, когда ей исполнилось шестнадцать лет, через год после того, как она стала законной наложницей тайко.
Она выпила этот странный, согревающий травяной настой, ее сразу же потянуло в сон, а на следующий вечер, проснувшись, она вспомнила только не посещавшие ее раньше эротические сновидения, и причудливые цвета, и пугающую потерю ощущения времени… Ёдоко была с ней при пробуждении и когда она засыпала, как всегда внимательная и обеспокоенная тем, чтобы не нарушить гармонии их господина. Девять месяцев спустя Отиба родила – первая из всех женщин тайко. Но ребенок был очень слабый и умер в раннем детстве. «Карма», – подумала она тогда.
Они с Ёдоко не сказали друг другу ни слова – ни о том, что случилось, ни о том, что могло случиться во время этого длительного, глубокого сна. Ничего, кроме «прости меня», произнесенного несколько минут назад, и «не за что».
– Вы невиновны, Ёдоко-сама, и ничего не случилось, никаких тайных проступков – ничего. А даже если что-то и было, покойся в мире, старая женщина, теперь твоя тайна уйдет вместе с тобой. – Она посмотрела на это мертвое лицо, такое хрупкое и торжественное теперь, совсем как у тайко при его кончине… Он свой вопрос так и не задал.
«Карма, что он умер, – подумала она бесстрастно. – Если бы он жил еще десять лет, я стала бы императрицей Китая, а сейчас – сейчас я одна».
– Странно, что вы умерли до того, как я успела пообещать, госпожа… – прошептала Отиба. Запах курений и тлена окружил ее. – Я бы пообещала, но вы умерли еще до этого… В этом тоже моя карма? Должна ли я выполнить вашу просьбу и мое непроизнесенное обещание? Что мне следует делать? Сын мой, сын мой, я чувствую себя такой беспомощной…
Потом она вспомнила, что сказала Мудрая: «Думай, как поступил бы тайко – или Торанага».
Отиба почувствовала, как в нее вливаются новые силы. Она села и хладнокровно стала готовиться к выполнению обета.
Во внезапно наступившей тишине Тиммоко подошла к небольшим воротам в саду и, приблизившись к Блэкторну, поклонилась:
– Андзин-сан, пожалуйста, извините меня, моя хозяйка хочет видеть вас. Если вы немного подождете, я провожу вас.
– Хорошо. Спасибо. – Блэкторн уже давно сидел глубоко задумавшись, но так и не пришел к окончательному суждению, что же такое судьба.
Тени становились все длиннее и захватили уже часть двора. Серые подобрались, намереваясь идти с ним. Тиммоко подошла к Самиёри:
– Прошу меня извинить, господин, но моя госпожа просит вас все приготовить.
– Где она собирается это сделать?
Служанка указала на площадку перед аркой:
– Там, господин.
Самиёри поразился:
– При всех? Не в уединенном месте с несколькими свидетелями? Она сделает это для того, чтобы все видели?
– Да.
– Но, если… если это будет здесь… Ее… ее… А кто у нее будет помощником?
– Она считает, что ей окажет честь господин Кияма.
– А если не окажет?
– Я не знаю, господин. Она… она мне не сказала. – Тиммоко поклонилась, пересекла веранду и снова поклонилась. – Кирицубо-сан, моя госпожа говорит, что скоро вернется.
– У нее все хорошо?
– О да. – В голосе Тиммоко звучала гордость.
Кири и остальные успокоились. Услышав разговор с самураем, они все переполошились.
– Она знает, что все дамы ждут ее, чтобы поприветствовать?
– О да, Кирицубо-сан. Я… я передала ей. Она сказала, что польщена их присутствием и скоро лично поблагодарит их. Пожалуйста, извините меня.
Все следили, как она прошла к воротам и сделала знак Блэкторну следовать за ней. Серые хотели идти за ним, но Тиммоко покачала головой и сказала, что ее хозяйка не звала их. Командир позволил Блэкторну пойти одному. За воротами сада лежал другой мир, зеленый и спокойный: солнце освещало верхушки деревьев, щебетали птицы, кормились насекомые, ручей, журча, впадал в пруд, где плавали листья кувшинок. Но Блэкторн никак не мог избавиться от мрачного настроения. Тиммоко остановилась и показала ему на маленький домик для тя-но-ю. Дальше он пошел один. Сняв сандалии, поднялся по ступенькам – пришлось согнуться, чуть ли не встать на колени, чтобы пройти в маленькую зашторенную дверь, и вот он оказался внутри…
– Ты… – сказала Марико.
– Ты… – выдохнул Блэкторн.
