«В это время родилось его (Сосо. — Л. Ж.) новое имя. Как и положено поэту, он увлекся литературным персонажем. Коба — имя героя любимого произведения его юности, написанного писателем Казбеги. Коба — грузинский Робин Гуд, бесстрашно грабивший богатых. Все то же нечаевское: „Соединиться с диким разбойничьим миром — этим единственным революционером в России“.
Интересно и название его любимого произведения — „Отцеубийца“. Все правильно: он восстал против Отца. И именно в это время он убил в себе Отца.
Бывший блестящий ученик Духовной семинарии Сосо — ныне революционер Коба. Это имя на долгие годы станет его главной кличкой».
Ты понял, читатель, какой литературный герой стал для юного Сталина примером для подражания? Отцеубийца!
Разбойник Коба, «бесстрашно грабивший богатых»! Вот они, истоки будущей кровожадности и звериной жестокости Сталина, обнаруженные Радзинским у студента духовной семинарии Тифлиса! Вряд ли читатель устремится на поиски романа «Отцеубийца», чтобы сверить свои впечатления с «рецензией» архивариуса. Да и зачем? Радзинский ведь все объяснил! Теперь на вопрос, а что это за псевдоним такой был у Сталина, любой, прочитавший сочинение Радзинского, скажет. «Так это же имя грабителя! Он еще отца своего убил!».
На самом деле, книга писателя Казбеги совсем о другом! Бесо Жгенти писал:
«Рыцарское чувство дружбы занимает одно из первых мест в моральном кодексе героев Казбеги. Связанные клятвой-побратимством, друзья самоотверженно делят горе и радости — они всегда готовы отдать жизнь друг за друга. И это не составляет преимущества избранных личностей, а оказывается органическим свойством всего народа. Самым ярким олицетворением чувства дружбы является образ героя „Отцеубийцы“ Коба. Кто хоть однажды прочитал эту эпопею единоборства святого чувства любви с низменными инстинктами темных сил, тот навсегда сохранит в своем сердце светлый образ Кобы — благородного рыцаря дружбы, правды и добра».
В чем тут дело? Зачем Радзинскому понадобилось так изощренно лгать даже по поводу содержания псевдонима Сталина? Зачем ему понадобилось извратить образ Кобы — «благородного рыцаря дружбы, правды и добра»?
Интересно, кем хотел стать маленький Радзинский по имени Эдвард? Тарасом Бульбой или все же Янкелем?..
Ничего не рассказывает нам Радзинский о литературных интересах Сосо Джугашвили. Упомянул «Трех мушкетеров» и «Отцеубийцу» и на этом остановился. «Темно детство нашего героя», — огорчен архивариус. Выглядит это довольно странно. Проявить такую иезуитскую дотошность в расследовании обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, случившегося еще в царской России, и отступить перед простой задачей — выяснить, какие книжки читал Сталин в детстве?!
Придется помочь Радзинскому.
Вспоминает Г. Паркадзе:
«Сталин любил художественную литературу, читал Салтыкова-Щедрина „Господа Головлевы“, Гоголя „Мертвые души“, Эркмана Шатриана „История одного крестьянина“, Теккерея „Базар житейской суеты“ и много других книг…»
В кондуитном журнале Тифлисской духовной семинарии (ноябрь 1896 г.) читаем:
«Джугашвили, оказалось, имеет абонементный лист из „Дешевой библиотеки“, книгами из которой он пользуется. Сегодня я конфисковал у него соч. В. Гюго „Труженики моря“, где нашел и названный лист.
Пом. инсп. С. Мураховский. Инспектор Семинарии Иеромонах Гермоген».
