Радзинский решил рассказать нам о жизни и революционной деятельности Сталина, не имея ни малейшего представления о внутренней жизни России, ее отношениях с другими странами, о порядке пересечения государственных границ, о паспортном режиме в России и сопредельных с ней государствах. Ничего не соображая в этих вопросах, он издает вопль: «Но как? Как все это удалось?»
Еще 18 апреля 1912 года Сталин написал письмо С. Берильскому в Париж, Рю С. Жан, 268, в котором спрашивал:
«Просьба сообщить о том, как относятся за границей к беспаспортным. Дорогой товарищ. Мне необходимо выехать до 25 апреля. Мне очень важно знать, можно ли и как пробраться в Париж, избежав при этом требований паспорта от иностранной полиции, не имея этого паспорта совсем. Пробираясь через Финляндию, вопрос о русской полиции можно решить. Но интересно знать, как относятся к этому документу австрийцы, немцы, англичане, французы. Можно ли у них проскользнуть вообще, а в данном случае через Лондон, через пристани. Каковы у них обычаи на вокзалах и пристанях…»
Поэтому даже Радзинский легко мог сделать вывод о тщательной и серьезной подготовке к зарубежным поездкам Сталина, а не орать: «Как? Как это ему удалось?», выставляя себя перед читателями полным идиотом. Тем не менее, архивник снова и снова задается вопросом, не дающим ему возможности подумать о чем-нибудь другом:
«Так что по-прежнему остается открытым вопрос: как же он без заграничного паспорта, при предупрежденной о его маршруте полиции сумел дважды пересечь границу? Череда нудных, одинаковых вопросов без ответа».
Врет Радзинский! Ответы на его подленькие вопросы легко можно найти при желании и способности самостоятельно думать без подсказок Троцкого.
Радзинский:
«Вслед за Лениным он (Коба. — Л. Ж.) переезжает в Австрию. В своем вечном черном пальто он оказывается в Вене… В 1913 году Троцкий тоже был в Вене…
Так наконец заметил его Троцкий».
Сталин тоже «заметил» Троцкого, только намного раньше. Он вообще быстро определял сущность человека. Жизнь заставила! О подлой и гнусной натуре Троцкого Сталин писал еще в 1907 году:
«Троцкий… валит в одну кучу всех, как противников партийности, так и ее сторонников. И, разумеется, у него не получается никакого единства: пять лет он ведет эту ребяческую проповедь необъединимого и вот достиг того, что у нас есть две газеты, две платформы, две конференции и ни капли единства между рабочей демократией и „ликвидаторами“. Из проповедника фантастического единства Троцкий превращается в приказчика ликвидаторов, делающего дело, угодное ликвидаторам… Это не единство, а игра, достойная комедианта».
Радзинский:
«А Коба вернулся со стаканом чая к прерванной работе. Это была теоретическая работа. Ленин пригласил „национала“ Кобу выступить против „бундовской сволочи“ — еврейских социалистов, требовавших национально-культурной автономии, так и не сумевших забыть свою еврейскую принадлежность…
„У нас один чудесный грузин засел и пишет большую статью“, — сообщал он (Ленин. — Л. Ж.) Горькому…».
