Сосед хмурится:
– А вы откуда знаете?
– Видела, – быстро отвечает Хелен. – Он стоял на проезжей части.
– Меня же не угораздило перекрыть проезд, надеюсь? Если честно, я тогда и не проснулся толком.
– Нет, что вы. Просто…
– Я освобождал сарай, потому что дочка увлеклась, представьте себе, плотницким делом, а жена решила, что сарай отлично подойдет ей для обустройства мастерской.
Хелен быстро соображает:
– Значит, никаких больше рыбок?
– Да рыбок у нас никогда и не было, – усмехается сосед. – В девять лет дочка завела песчанку, назвала ее… как там… Веснушка!
– Песчанку?
– Да, они милые зверушки… но долго не живут. Дочь была к своей так привязана, что казалось бессердечным выкидывать зверушкин домик вместе с прочим ее хозяйством, вот я и унес все в сарай.
– Понимаю, – отвечает Хелен.
– Ей уже семнадцать.
– Кому? – спрашивает Хелен.
– Нашей дочке, Зааре. Она учится в колледже, но хочет бросить учебу и заняться работой по дереву, вот мы с женой и решили, что это можно делать в сарае… пока посмотрим, правда ли она именно этого хочет или просто период такой.
Хелен печально улыбается:
– Всё в жизни – просто период, мистер Ричардс.
Он вежливо кивает:
– Ну да, что ж, тогда давайте отпущу вас к гостям.
– Спасибо, – говорит Хелен, – что заглянули предупредить меня о протечке.
– Не за что, и если нужна будет какая помощь, мы в двадцать третьем. Где белый «фольксваген» стоит.
Хелен закрывает дверь.
Поворачивается – к ней бежит доктор Джемаль.
– Он пропал, Хелен.
Ее бросает в жар, трясет, тошнит.
– Кто пропал?
Но она знает.
Пока доктор Джемаль ведет ее на задний дворик, слышно, как Доминик выкрикивает имя, которое она ему дала. У нее дрожат руки, но она поднимает тапок и заглядывает внутрь. Вертит его. Если не считать двух крошечных какашек, тапок абсолютно пуст.
Сесил громогласно предупреждает всех и каждого, чтобы не делали ни шагу, не посмотрев под ноги. Сам хозяин магазина стоит на четвереньках, перебирая листья и палочки. Библиотекарша тростью раздвигает голые ветви кустов.
Боль в спине возвращается к Хелен с сокрушительной силой, ноги подкашиваются. Но доктор Джемаль рядом, он ведет ее к стулу. Горло сдавливает. Дышать получается с трудом. Хелен яростно моргает, чтобы разогнать муть в глазах, но все вокруг размыто, как будто перестает существовать.
Когда Хелен открывает глаза, она лежит в кровати с капельницей в руке.
Судя по знакомому шуму аппаратуры, она находится в больнице.
Но вокруг ни души, некого позвать и спросить, что же такого стряслось.
В горле так пересохло, словно там битое стекло, – но глаза все равно закрываются снова. Хелен чувствует, что ей срочно необходимо что-то сделать, – но оставаться в сознании не хватает сил.
Когда Хелен просыпается снова, палата залита мягким белым светом. С ее рукой возится медсестра.
– О, привет, доктор Картрайт. Я Кэти, помните меня?
Хелен едва заметно кивает.
– Не пытайтесь разговаривать. Просто отдыхайте. Доктор Джемаль будет после обеда, но я сообщу ему, что вы окончательно пришли в себя.
– Сестра…
– Вы перенесли операцию на сердце, доктор Картрайт… совсем небольшую, но вам необходим покой. Через несколько часов вернетесь в норму, честное слово. – Кэти наклоняется и берет обе руки Хелен в свои. – Доктор Джемаль доставил вас в операционную меньше чем за час… Кажется, это рекорд.
– Где я?
– Вы в больнице Мидоупарк, доктор Картрайт.
Хелен кивает – она понимает слова и узнает имя, но как будто не может поместить все это в контекст.
– К вам посетитель пришел. Долго ждет уже. Сейчас я его впущу.
Сразу же после ухода медсестры к ней в палату заходит крупный мужчина, вид у него потрепанный. В одной руке он несет гроздь винограда, в другой букет цветов.
– Здрасьте, леди.
Голос Хелен узнает первым делом:
– Сесил?
– Он самый. Ну вы нас и напугали в воскресенье.
И тут Хелен вспоминает. На нее обрушивается реальность произошедшего. В руке у нее тапок. Но в нем ничего нет. Никого. Он пуст.
– Сипсворт! – судорожно выдыхает она.
Сесил похлопывает ее по плечу.
– Сохраняйте спокойствие, Хелен. Пожалуйста, не накручивайте себя.
– Где он? Вы его нашли?
– Послушайте, Хелен. Прошу вас, расслабьтесь, потому что он в порядке, он вполне доволен жизнью… Я в этом уверен.
– Вы нашли его, Сесил? Где моя мышь?
– После того как доктор Джемаль увез вас на скорой, мы с Домиником остались в саду и прочесали там каждый дюйм, а когда стемнело, оставили еду и укрытие на случай, если он решит вернуться.
Хелен ощущает разочарование прямо физиологически, словно что-то у нее внутри сломалось окончательно и никогда уже не заработает снова.
– Прежде чем делать поспешные выводы, леди, что он, мол, потерялся и все такое, вспомните, что он покинул тапок по собственному желанию, а значит, ему нужно было заняться какими-то своими важными мышиными делами. Он ведь животное… они созданы для жизни в природе… по правде сказать, природа их дом в куда большей степени, чем тот дом, что вы построили ему на Вестминстер-кресент, как бы хорош он ни был.
– Но… – пытается возразить Хелен.
