— Не стану обманывать. Самый прямой. — Кратко ответил Ник. — Совсем недавно мы лишились опытного подрывника и родного нам человека, дом которого теперь на ближайшие месяцы — эта Клиника.
— Сочувствую вам. Но причем здесь я?
— При том, что не менее опытный подрывник прямо перед нами. Атом, ты уже собрал команду?
— Он собирается идти в одиночку. — Как всегда вовремя, вмешался Кирилл, спутав карты своему дяде. — Я хотел предложить ему свою помощь, но в ответ он начал гоняться за мной.
— Ты разумно поступил, Кирилл. Одному там довольно тяжело выжить. Это не какая-нибудь одноразовая бродилка, коих не счесть, но полноценная кампания огромных масштабов, проходящая раз в несколько лет. Игроки к ней готовятся, как спортсмены к олимпиаде. Скажу честно — далеко не каждая группа выживает, а тут в одиночку. При всем уважении к тебе, Атом, но даже для тебя это задание повышенной сложности.
— Группа? Насколько я помню, всегда разрешалась связка из трех человек и не более.
— Время идет, правила меняются. — Тут же подхватил Кирилл. — Для такого события со старта разрешено идти группой в пять игроков. К тому же в самой игре можно усиливаться. Как раз пятерка: нас трое, вас двое. Мы справимся.
— Вот это круто. Я готов к приключениям. — Кирилл едва не подпрыгнул от восторга.
— Не готов. — Возмутился Богдан.
— Юноша хочет превращаться в мужчину. Дай ему шанс, Атом. В конце концов, все мы так начинали однажды.
Впервые за долгое время великан бросил на племянника снисходительный взгляд. Что касается Ника, то он извлек из своего наручного компьютера две шарообразные голограммы и поочередно метнул их Фенриру и Атому.
— Там указаны координаты нашего входа в Игру. Иркутск, исходная точка № 17, стихия — земля. Буду рад вашему присоединению к группе.
— И ты считаешь, что я соглашусь? — Вопросил Богдан.
— Нет. — Устало и через силу улыбнулся Ник. — Но я верю в твое благоразумие. Не для того ты выживал в мясорубке Серых Вод, чтоб так бездарно слиться в этом турнире.
Ник окончил речь, а затем вместе с Алиной попрощался со случайными встречными в привычной для себя почтительной манере, пожав обоим руки. Все, что он хотел сказать, он сказал. Теперь выбор оставался за бойцом Реконкисты и его юным племянником.
Яркая лампа нещадно слепила, не давая возможности раскрыть глаза, а руки с ногами крепко сжимала веревка. Она становилась то невыносимо горячей, то поразительно холодной, заставляя несчастного узника мычать от боли. Зачем он здесь? Кто его похитил? С какой целью? Как он ни старался получить ответ на эти вопросы, без устали сыпавшиеся из его уст, результат был одинаков — присутствовавший рядом неизвестный тип громко и внятно произносил набор слов так, что они накрепко врезались в разум узника.
— Двадцать семь, победа, сокол, сострадание, кольцо. Двадцать семь, победа, сокол, сострадание, кольцо.
Как только голос смолкал, холод с жарой поочередно мучили пленника, заставляя вопить.
Однако внезапно истязания прекратились.
— Просыпайся, дружище! — Послышался голос мучителя, который теперь хлестал подопытного по щекам. — Просыпайся.
Последний шлепок выдался особенно неприятным, чем вынудил спящего резко пробудиться и увидеть пред собой склонившегося человека в скафандре. Единственное, что бросилось очнувшемуся в глаза, так это выгравированный на шлеме незнакомца маленький значок пламени.
— Очнулся! Михаил…Белов! — Воскликнул неизвестный, прочитав с лежавшего на груди бейджа.
— Ммм.
— Что ты сказал? Прости, я не понял.
— Ммм, ээээ. — Михаил выдавал бессвязные звуки, отчаянно пытаясь поговорить. Все его попытки заканчивались неудачно, язык его не слушался. Он словно отнялся.
— Вот чудак. Бывает же. Ладно, пойду дальше.
Неизвестный в костюме распрямился и пошел прочь, так и не поняв ничего. Непонятное мычание вдогонку его не остановило. Белов остался наедине с собой. Он по-прежнему не мог понять, что произошло. Последнее, что он помнил, был странный прохожий возле дома, с которым тогда завязался конфликт. Вдобавок, в голове всплывали остатки недавнего кошмара. Дабы проверить его подлинность Михаил лихорадочно закатил рукава свитера и штанины.
«Все в порядке — кожа на запястьях не тронута. Значит, это всего лишь сон» — подумал он про себя, выдыхая с облегчением.
