— А ты ответь мне сама, птичка. — Понизив тон до такой степени, что только Эрик, она и Виктор могли слышать подростка, Пэн поднёс к её лицу руку с крепко сжатым сердцем, что пульсировало ещё сильнее. Будто оно понимало, в каком опасности находится, и пыталось вырваться из длинных пальцев Питера, чтобы вернуться в законное место. Как жаль, что такое могло случиться лишь в её фантазиях. — Я могу без зазрений совести вырвать сердце любому, а затем сжать, как сейчас, но только ещё больше, тем самым уничтожив владельца. Я могу управлять погодой, всем Неверлэндом. Я никогда не постарею, я живу вечно, Венди. И это не зависит от моего местонахождения, в отличие от других мальчиков. — Замолчав, он на секунду перевёл взгляд на Виктора, но лишь чтобы показать, что все его слова — правда. — Я владею магией, а значит, в моих руках есть могущество и сила над всеми здесь, в том числе и над тобой, как только ты ступила сюда снова. А теперь скажи, какие преимущества имеются у тебя против меня?
Она прекрасно знала ответ. И он тоже знал.
— Не смей причинять ему вреда, — не желая так просто сдаваться, девушка предприняла попытку идти обходным путём. В конце концов, жизнь в буквальном смысле в руках Пэна не просто так. А… из-за неё. Чего хочет добиться он, заставив её сказать желанные слова? Унизить в очередной раз? Когда уже наконец ему надоест это делать? ..
Венди могла сейчас легко поднять одну руку и со всей силы ударить Питера, а затем вырвать из его рук сердце, отдать Виктору… А потом? Что будет потом? И не факт, что она сумеет всё провернуть так, как задумала в голове. Из-за любого неловкого действия смерть человека будет на её руках. И не важно, кто раздавит сердце.
— Конечно. Я не убью его. Но… — он легко поднялся и поднёс сердце к небу — это чем-то напомнило ей какое-то жертвоприношение. — Могу и убить. Неизвестно, какие у меня могут возникнуть желания. Ты ведь знаешь это как никто другой, не так ли, Венди?
Девушка шумно выдохнула, но сдержалась от ответа. Иначе бы всё разрушила, в тысячный раз сказала бы свои мысли на его счёт, привела его в ярость, и он бы, не колеблясь, убил бы Виктора, а потом и за неё бы принялся. Иногда момент, когда Венди почти умерла, имел, помимо лёгкой, если это так можно назвать, психологической трамвы и бесконечных переживаний, один плюс. Она больше не боялась умереть.
— Моё терпение не вечно, — как бы между прочим напомнил Питер и сжал сердце, от чего доктор, бормоча ругательства, вскрикнул, хоть и пытался справиться с болью. Насколько же тяжка мука должна быть, чтобы даже Виктор Франкенштейн — доктор, повидавший много смертей вокруг — не мог терпеть её?
И что же ей делать? Венди с паникой оглядела всех Потерянных, ища взгляд, который бы не был полон злорадства и усмешки. Хоть кто-нибудь… Неужели все настолько поддались Неверлэнду, что превратились в таких же бездушных монстров, как и Пэн?!
— Твоё упрямство сейчас ничего тебе не даст, Дарлинг.
Оставалось всего несколько крошечных усилий — и вместо алого сердца остался бы пепел, что рассеялся бы по прохладному ветру. Уступить… Она просто обязана уступить своим принципам ради жизни другого.
Вдруг чей-то шёпот за спиной на некоторое мгновение парализовал бившие через край отчаяние и страх. Она с трудом разобрала слова — слишком трудно вернуться к реальности.
— Я не хочу сдаваться… — шёпотом сказала Венди, не отрывая взгляда от возвышавшегося над ней Пэна. — Ты мог бы помочь мне.
Внезапная идея поразила её разум, и на её лице едва не проступила предательская счастливая улыбка. Эрик! Почему она сразу не подумала о нём?
— Нет.
Одно слово разрушило вдребезги её только образовавшуюся надежду. И с какой же стати девушка подумала, будто Эрик не такой, как другие? Какой же надо быть наивной и глупой, чтобы полагаться на свои ощущения при необычном знакомстве с ним.
— Хорошо. Хорошо! — казалось, она говорила это стене. — ХВАТИТ!
Только на последнем её выкрике Питер лишь на немного ослабил хватку.
— Так какие у тебя преимущества? — любезно напомнил парень, почти простодушно наблюдая за мучениями доктора и метающимся взглядом Дарлинг.
— Никаких, — безжизненно отозвалась Венди, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
— Прекрасно. И в чьей ты находишься власти?
— Твоей.
Больше он ничего не спрашивал у неё. Оставил сидеть на траве опустошённую. И хотя сердце Виктора было спасено, казалось, что её собственное только что погибло.
Сколько же на этот раз потребуется времени, чтобы выбраться отсюда?
***
