Прошёл день, а может, и два, но наконец и на её улице наступил праздник. Она лежала спиной и тоскливо глядела в тёмное небо, по которому уже давно было трудно сказать: день сейчас или вечер. В тысячный раз прокручивая в голове рассказы Феликса о связи Питера с островом, Венди краем уха услышала шелест травы и тихие голоса. Обладатели, вероятно, собираясь пройти совсем рядом, становились всё ощутимее. В конце концов, сила игнорирования происходящего была побеждена неожиданным скрипом рубильника, и, резко вздрогнув, она почувствовала руками, которые упирались о дно клетки, лёгкую вибрацию. Её опускали на землю. И всё бы ничего, если бы время подачи еды давно прошло.
Отперев дверь, он протягивает ей руку, словно как старый знакомый. Как ему удаётся делать вид, что всё прекрасно?
— Я… — сглатывает и непонимающе, боясь лишний раз понадеяться, спрашивает: — Я свободна?
— Да нет, Венди, — Как ни странно, кожа у Питера тёплая, совсем отличается от той мрачной тёмной неприветливой погоды Неверлэнда. Хотя чего она ожидала? Невзсролеющий мальчик своим видом никогда не выдаст того, что у него на душе. Но Венди-то знала. Или… по крайней мере, имела представления. — Но ты вполне можешь поиграть и погулять.
Она и забыла, что головой достаёт ему лишь до носа. Теперь всё кажется сильнее, выше, больше, чем есть на самом деле. Видимо, пребывание в клетке заставило её привыкнуть к тому, что можно глядеть на всех либо сверху, либо, а земле, но тоже взаперти. На секунду он краешком губ усмехается, но затем без излишней напускной театральности вполне серьёзно говорит:
— Я хочу, чтобы ты сделала для меня кое-что.
— И что же?
И всё-таки Венди понадеялась. Как не старалась образумить себя, а всё равно лишний раз испытала разочарование. В его понимании «погулять» — это не то, что подразумевают другие люди. Да и девушка бы сама не стала думать о тех своих давних похождениях по острову, когда в любой момент можно натолкнуться на Спасительницу и остальных, кого она с собой привела.
— Тебе это понравится. Ведь почти не придётся притворяться. Идём. — Пэн не был многословен. Возможно, он просто не хотел обсуждать это здесь. Неужели оценил своих противников достойно?
Венди не стала надоедать ему своими расспросами — привыкнув к долгому молчанию, девушка шла и чувствовала себя так, точно её вытащили на арену. Пэн мог легко увидеть в её больших глазах испуг дикого зверя, которого без предупреждений поместили в среду, резко отличавшуюся от привычной.
Привычной… Господи, она что, правда привыкла к этой чёртовой клетке?
По пути никто не встречался им, и ей удалось постепенно вернуть над собой контроль, немного утихомирив бурлящие эмоции. Всё хорошо. Хорошо. Это нормально — пугаться открытых пространств после такого-то количества времени в клетке. Потребуется ещё порция времени, чтобы перестроиться.
А может, этого и не потребуется. Он не намерен был её отпускать. Сам же сказал.
— Когда я увижу братьев? — решилась озвучить один из главных для неё вопросов Дарлинг, практически не удивившись открывшемуся виду домика на дереве, где раньше она жила. — С ними всё в порядке?
— Сейчас всё зависит от тебя. — Питер позволил ей первой подняться наверх. Продолжил свою мысль, когда оба они стояли внутри. Не давая ей возможности как следует осмотреться и сравнить действительность со своими воспоминаниями, парень, выгнув бровь, вкрадчиво промолвил: — Скажи, тебе ведь знаком кашель и то чувство слабости, когда болеешь? Ты не забыла его спустя век?
Век? Прошло целых сто лет? .. Нет. Он ведь сказал это образно. Вероятнее всего. Она не хотела думать о том, что могло произойти за время, когда ей положено было уже иметь давно внуков и, может правнуков, когда жизнь подходила к концу, когда все цели были выполнены или оставались поводом для размышлений, когда смерть должна была давно забрать её в своё царство. Но вместо этого Венди Дарлинг по-прежнему четырнадцать лет.
— Ты меня слышишь?
Было очевидно, что сейчас девушка как никогда раньше была для него ещё одним орудием для достижения цели. Она видела это.
— Нет. Я не забыла.
***
Испытывала ли она страх? Или злость на Пэна была в стократ сильнее? В любом случае, выяснение истоков её напряжённости не дало бы особых результатов. Ибо навряд ли возможно изменить то, что Венди должна была исполнить. По его воле.
Он лишает её всего. Девушка не замечает этого, а когда спохватывается, то проходит давно момент для попытки что-либо исправить или возвратить. Вдруг однажды Питер Пэн действительно подчинит её себе полностью, сделав куклой, более не имеющей ни мыслей, ни желаний? В какой-то степени, Потерянные тоже являются его игрушками. Правда, большинство следуют за ним, слепо веря в исполнение своих сокровенных мечтаний.
