— Да, но камера запаролена. Говорит — на память. Будете потом смотреть, и вспоминать в старости. С такой, как ты до этой старости ещё дожить надо! — кричит в коридор.
Мне смешно. У нас с Бэллой, моей сестрёнкой, большая разница в возрасте, я с ней могу поиграть только, как с маленькой. Ей пять всего. А здесь видна «дружба».
— Вы любите друг друга.
— Да, только она огромная заноза в моей заднице.
До ужина мы не выходим из спальни, просто лежим, обнявшись на кровати, и смотрим в окно. Молча… Нам не нужно слов, за нас всё говорят наши глаза и тела. Иногда целуемся. Всё же надо было остаться в Лондоне, тут я шалить стесняюсь.
За столом вся семья. Всё спокойно, никто ни с кем не грызется. Даже Ольга смотрит сегодня добродушно, без высокомерия. Александр так вообще всё старается переводить в шутку. Веселье.
Потом нам вручили подарки. В моей коробке оказался стильный свитер.
Пока они семьёй обсуждают что-то своё, я выхожу на балкон подышать воздухом. От выпитого алкоголя немного опьянел. На улице холодно, на мне только толстый джемпер, но даже сквозь него чувствуется мороз. Это отрезвляет.
— Курите?- раздается голос сбоку.
Ольга протягивает мне пачку сигарет.
— Нет, бросил три года назад,- отказываюсь.
— А я не могу,- подкуривает, затягивается и выпускает дым.- Работа и семья — одни сплошные нервы. А это успокаивает ненадолго… Аня ругает постоянно, но у нас характеры одинаковые, обе упрямые. Да и с силой воли у меня туго.
— Вот и я, поэтому долго не бросал. И юность была бурная,- облокачиваюсь на перила. — Вы не ладите с дочерью?
— Скажем так — мы друг друга терпим. Любя. Тебе я тоже желаю терпения,- снова выпускает струйку дыма.
— Почему?
— Потому что на твоём месте, я бы от неё бежала подальше. Она монстр. Раздавит и места мокрого не оставит,- тушит сигарету и выбрасывает вниз.
— Не очень вы хорошего о ней мнения. Это же ваша дочь!
— Поэтому и предупреждаю. Знаю, что сами виноваты в этом, пожинаем плоды своего воспитания. Вовремя не заметили, упустили момент, когда она стала такой циничной. Ты хороший парень, я ещё тогда поняла, четыре года назад, добрый и отзывчивый. Вот и хочу, чтобы ты знал, что она не милая девочка, которой ты тогда помог. Она кошмар. Однажды я ей задала вопрос — сможет ли она убить. Знаешь, что ответила? Да… если обстоятельства того потребуют…
Я не верил словам Ольги. Сельванна не может быть такой, как говорит о ней мать. Я видел в ней внутреннюю агрессию, но чтобы убить…
— Я не верю,- складываю руки на груди.- Она не такая…
— Ты как влюбленный видишь в ней только хорошее. Но розовые очки рано или поздно с глаз спадут. И ты разглядишь то, что вижу я…- похлопывает меня по руке и уходит в дом, оставляя одного с кашей в голове.
Холод начинает пробирать насквозь. Но я всё ещё стою и перевариваю наш разговор.
— Ты сдурел? Простудиться хочешь? — выводит меня из оцепенения Сэл, накидывая на плечи толстый плед.
Обнимает за пояс, а я накрываю нас обоих. Не может она никого убить, я знаю. Всё это глупости… Сэл могла так сказать просто, чтобы позлить мать.
Но она действительно всё ещё для меня большая загадка, которую хочется разгадывать и разгадывать, как бесконечную игру на телефоне.
Сэл сидит на мне верхом, перебирая мои волосы пальцами. А я кое-как справляюсь с мурашками на своём теле. Прошу её перестать, но только улыбается и продолжает дальше. Заводить она умеет. Но не здесь же и не сейчас, в доме полно людей.
Сверху по лестнице слышны шаги, спускается Ольга. Я пытаюсь ссадить с себя на диван Сэл, но она крепко вцепляется в мой свитер.
Ей плевать, а мне неудобно перед её матерью. Пытаюсь ей одними губами объяснить, что так нельзя, хмурит бровки.
— Влюблённые голубки, мы на пару дней собираемся в Париж, не хотите с нами?- спрашивает Ольга.
— Не хотим…- спокойно отвечает Сельванна, слегка повернувшись в сторону матери.
Я прожигаю её глазами. Это удивительно, но в Париже я ещё не был. Не приходилось как-то.
Мать хмыкает и поднимается снова наверх.
— Почему нет?- спрашиваю я.
— Туда нужно ехать весной или осенью,- теребит ворот моего свитера.- Тогда там особенная атмосфера. А сейчас новогодняя, как и везде…
— Я не был в Париже… Это же город любви…
— Ну, да. А какая с ними любовь?- пожимает плечами.
Минут через пятнадцать по лестнице раздаются шаги и стук волочащихся чемоданов. Увидев отца, Сэл сразу спрыгивает с моих коленей.
— Остаётесь одни,- даёт указания мать.- Осторожней здесь. Руки, ноги не переломайте.
— Одни — значит и без прислуги?- спрашивает Сэл.
— Вот ещё! Должен же за вами кто-то присматривать и кормить. Любовью сыт не будешь!
Интересное выражение, надо запомнить.
У порога их ждёт машина, чтобы отвезти в аэропорт. Мы наблюдаем, обнявшись, как они грузят чемоданы.
— Пока, малышка!- целует Сэл в щеку отец.- Не хулиганьте тут сильно,- подмигивает мне и жмёт руку.
Стася машет рукой.
— У нас целых два дня свободы,- шепчет на ухо Сельванна, когда машина скрывается за поворотом.
— И я даже знаю с чего их начать,- подхватываю её на руки и несу в дом.
