Я эти слова запомнила, так и жила все эти годы, медленно холодея и зверей, подстёгивая себя тем, что доверять нельзя, мужчины все мудаки и насильники. На все попытки обидеть меня отвечала кулаками, на неуважение — агрессией. Научилась смотреть так, что по одну взгляду было понятно, что ко мне лучше не подходить. При этом прекрасно понимала, что из обычной красивой девушки я превратилась в шикарную и сексуальную красотку. И пользовалась этим на все сто, ничего не давая взамен.
А с матерью так общего языка и не нашли. Просто сосуществовали рядом. Прислушивалась только к отцу, но поступала всегда по-своему. Научила их не лезть в моё личное пространство или хотя бы не пытаться. Не надо меня учить, я научусь на своём опыте. Только им мои методы учёбы не нравились. Мать считала меня позором семьи, каждая моя выходка серьезно осуждалась и каралась. Материально. Спасала работа на дубляже и, что я перекидывала деньги на другой счёт до блокировки карт.
Вся моя жизнь последние четыре года — это учёба, работа и изматывающие тренировки. На каникулах могла позволить отпуск и съездить куда-нибудь.
У детей моего круга сплошные праздники и тусовки, а мне это всё поперек горла стояло, не смотря на то, что позволяла себе вылазки в клубы. Мне было там скучно, вот и устраивала перформансы. Теперь за них ещё и неплохо платят. Но дома по головке не гладят за такое.
Проблем с полицией тоже хватало. И не только из-за драк. Я гоняю. На спор или на деньги — не важно. Люблю скорость. Не раз приходилось удирать от ДПС, лишалась прав, платила бесконечные штрафы.
В общем, девочка — не сахар.
— Нравлюсь такая?- задаёт вопрос Сэл, когда завершила свой рассказ.
— Я просто ещё не переварил информацию,- обтекаю после услышанного.
— Я предупреждала…
Она встала и вышла из комнаты, оставив меня одного со своими мыслями.
Праздники закончились, и каждый вернулся к себе домой, мы в Москву, Рон в Лондон.
И опять ожидание следующей встречи. Каждый день живёшь от сообщения к сообщению, от звонка до звонка…
Мои откровения не испугали Мэдлтона. Он сказал, что это всё прошлое. Ему нравится мой дерзкий характер. Вечная история — плохое притягивает хорошее. Один своим плюсом компенсирует минусы другого. В нашей паре этот минус я.
Дни листаются в календаре, превращаясь в месяцы.
Последний раз виделись с Роном в апреле, после его полуторамесячного промотура по странам и континентам. Естественно, на майские праздники я собрала чемодан и рванула к нему. Хорошо, что в России так много праздничных дней.
Он встретил в аэропорту. С медведем в руках. Привез специально для меня из Кореи.
— Что за милашка?!- умиляюсь подарку, прижимая медведя к себе.
К игрушкам я всегда питала слабость.
— Это Рилаккума. Ты сказала, что коллекционируешь, надеюсь, такого в коллекции нет.
— Нет. Спасибо!- целую своего парня.- Теперь я знаю, кто будет тебя заменять ночами, когда не будет рядом.
— Идем. А то мы тут как на ладони,- подхватывает мой чемодан, и направляемся в сторону парковки.
В машине накидывается на меня с поцелуями. Он жадно целует и прижимает к себе.
— Поехали домой…- хрипит в губы, оторвавшись.
Всю дорогу держит меня за руку или колено, бросая сальные взгляды. В его квартире накидывается, как только за нами закрывается дверь.
Он берёт меня сзади прямо в прихожей. Безумство. Мы напоминаем животных.
Ноги не держат, поэтому до дивана Рон несёт меня на руках, не отрываясь от моих губ.
Вцепляюсь в него и не отпускаю, когда он обещает отойти всего на минуту. Такое ощущение, что мы скоро расстанемся навсегда. Но ведь наоборот, меньше пары месяцев и мы будем вместе. Будем засыпать, и просыпаться вместе, обедать и ужинать, ходить по магазинам и путешествовать. Встречать закаты и рассветы… Жить вместе… Играть во всё то, во что играют взрослые дяденьки и тётеньки.
— Прости, малышка, мне нужно ответить…- выпускает меня из объятий, когда телефон в очередной раз начинает трезвонить.
У него идут съёмки, но он бросил всё на эти дни, чтобы побыть со мной. Режиссер был в бешенстве, но отпустил, потому что позволили продюсеры. Роль на Оскара или как минимум Золотой глобус.
— Всё хорошо?- смотрю на взволнованное лицо Рона, когда он возвращается.
— Да… Мама звонила, сказала, приедет на пару дней в Лондон по делам с Бэлл.
— Отлично. Познакомимся.
На лице Мэдлтона читается замешательство. Я помню, что его мать не в восторге от меня. Но ставить диагноз не осмотрев пациента…
— Рон, я постараюсь понравиться твоей маме… Обещаю,- тяну его за руку к себе на диван. Он падает рядом и обнимает.- А дети меня вообще любят.
Усмехается и целует в щёку. Губы скользят вниз к шее, оставляя после себя горящую дорожку на коже. Стягивает с плеча плед, в который я завернулась. Вещи валяются на полу в прихожей. И у нас всё по новой.
На следующий день приехала мать Рона с его маленькой сестричкой. Диана типичная англичанка, таких в толпе увидишь — сразу скажешь, откуда она. Среднего роста с неброской внешностью. Светлые с рыжиной волосы, глаза цвета алюминия, холодные, смотрят с подозрением.
