Рота стояла в линии взводных колонн на дне широкой лощины, прикрытая спереди длинной плоской высотой, за которой сейчас в боевом порядке расположились основные силы батальона и приданное ему мотострелковое подразделение, готовые во всякий миг вступить в бой с крупными силами «противника», наступающего с юга. После того как «противник» увязнет в бою за эту гряду высот, настанет черед роты старшего лейтенанта Веселова. Стремительным выходом из глубины и ударом во фланг «противника» она должна приковать к себе его внимание, связать огневым боем и обеспечить общую контратаку главных сил. Задача для Веселова не новая, но по мере того, как светало, его смутная тревога росла.
«На фронте самое опасное время — рассвет», — звучали в уме чьи-то слова, и он вдруг вспомнил, что слышал их от своего отца, который попал на фронт в сорок третьем, освобождал Прибалтику, штурмовал восточно-прусские крепости фашистов. Прав старый солдат, теперь и сам Игорь Веселов знает, как тревожны рассветные часы даже на учениях. И не только потому, что к ним часто приурочиваются атаки. Ночью обстановка на поле боя меняется все же не так заметно, как днем, поэтому утром и случаются самые опасные неожиданности.
Рота стоит за левым флангом развернутых подразделений батальона так ей легче совершить задуманный маневр, а при случае — вовремя встретить и отбить обходящие силы «противника». На это командир тоже отдал ясное распоряжение. Но слева у Веселова — никого. Своих никого — он знал точно. Но так ли оно пустынно, это уходящее на восток предгорье, изрезанное острыми гребешками, разорванное сухими глубокими падями, малодоступное для гусениц и колес? Оттуда не ждут удара, и все же комбат, отдав приказ, напоследок напомнил Веселову: «Поглядывай за флангом и тылом…» В самом деле, никакая разведка не в состоянии заглянуть за каждый гребень и в каждую падь. А если к тому же целые подразделения с тяжелым оружием способны теперь быстро перемещаться по воздуху, за открытые фланги и тыл нельзя быть спокойным. Бой может начаться одновременно и на переднем крае, и в тылу.
Уже отчетливо проступили из сумерек окрестные высоты и увалы, поредели тени в распадках. Веселов увидел свои танки во взводных колоннах, поставленные так, чтобы прямо с места они могли развернуться в боевую линию фронтом на юг. Но даже вид грозных машин, готовых во всякую минуту и к маршу, и к атаке, не принес знакомого чувства собственной силы, а с ним — уверенности. «Противник» близок, но пока ничем не заявил о себе, даже в передовом охранении мертвая тишина. Неужто он ждет, когда рассеются последние сумерки? Но ведь для танков и мотострелков это не помеха…
Пусть ты только командир роты, поставленной во втором эшелоне батальона со строго определенной задачей, все равно обязан думать и за противника. Особенно если у тебя открытый фланг, за которым велено поглядывать.
Чем больше думал старший лейтенант Веселов, чем пристальнее всматривался в окружающее, тем яснее становилась для него причина тревоги. Да, рота готова мгновенно встретить и отразить любого противника с фронта и даже с тыла — надо лишь развернуть танки на месте, но внезапный удар с открытого фланга парировать так же быстро она не могла. Потребовалось бы несколько минут на перестроение, а в современном бою и за минуту от роты может не остаться ни машины.
До начала боя он не имел права выходить на связь с командиром, но и бездействовать тоже не мог. Проще всего стоять, как тебя поставили; если даже роту разгромят, можно сослаться на то, что не было указаний сменить позицию. Но есть еще и долг командира, и понятие личной ответственности его за лучшее выполнение поставленной задачи, за людей, которых, может быть, завтра придется вести не в учебный — в настоящий бой.
Доверие этих людей к командиру, а значит, их мужество и решительность в боевой обстановке рождаются и крепнут сегодня.
Комбат — опытный танкист, должен понять, что руководило Веселовым. Ночью позиция роты не вызывала сомнений, теперь же, утром, комбат, конечно, и сам увидел бы, что оставлять роту в таком положении нельзя.
— Рядовой Фомин! — окликнул старший лейтенант заряжающего.
Молодой солдат завозился на своем сиденье, отозвался не сразу.
— Спите?
— Укачало маленько, товарищ старший лейтенант. Сам не заметил, когда задремал. Уж больно тихо.
— Да, тишина странная… Вот что, Фомин, ступайте в третий взвод. Лейтенанту Гордию передайте: развернуть машины налево и в боевой линии выйти на тот гребень. — Он указал солдату высоту. — Стоять там до моего распоряжения. Задача такая: быть в готовности отразить атаку «противника» во фланг роты. Наблюдать за местностью всем до единого, радиостанции держать на приеме. О появлении «противника» немедленно доложить мне по радио. Повторите.
Выслушав, добавил:
— Скажи Гордию, пусть и за мной следит. Если ничего не случится и рота начнет выдвижение по приказу комбата, немедленно свернуть взвод в колонну и на полной скорости присоединиться к нам.
Солдат уже спрыгнул с брони, когда Веселов спохватился:
