Веселов повторил, тревожно прислушиваясь к стрельбе на фланге. Взвод Гордия стрелял теперь реже, но его огонь был уже не одинок. Из глубины позиций, с господствующей сопки, хлестко били многоствольные зенитные установки — видимо, зенитчики обнаружили вертолеты, загоняли их за гребни высот, не давая подняться, чтобы обнаружить танки и нанести удар ракетами. Многое, очень многое в успехе роты зависело теперь от исхода этого поединка — между зенитчиками и вертолетчиками. На учении, как на войне, особенно остро понимаешь, что победа — общее дело, что каждый твой шаг, сама твоя жизнь тысячами незримых нитей связаны со множеством людей, товарищей по оружию, с тем, что они делают и как делают…
«И за мотострелков спасибо, комбат! Без них трудно пришлось бы в лабиринтах каменистых высот и увалов…»
Танки недолго маневрировали в лощине, перестраиваясь в боевой порядок, и все же для Веселова это были тревожные минуты. Прорыв вертолетов в такое время грозил бедой. Но зенитчики, видно, знали свое дело. Когда боевая линия выползла на высоту, к самому гребню, зенитные установки замолчали — отгонять стало некого. Танкисты теперь были уверены: в атаке их не оставят без прикрытия — с сопки местность видна далеко.
По приказу Веселова экипажи лейтенанта Гордия еще раньше прекратили огонь, и вся боевая линия роты ждала в молчании, укрытая гребнем. Десантно-штурмовая группа «противника» тоже наступала пока без выстрела. Быть может, там подумали, что редкие огневые точки на высоте подавлены вертолетами, и поэтому «противник» решил внезапно ворваться в расположение обороняющихся с тыла? Или он стремился максимально сблизиться с высотой, обрушив на нее массу огня, подавить всякую оборону?.. Веселов прикинул силы наступающих. Не менее двух рот, в боевых порядках пехоты движутся самоходные артиллерийские установки, уже можно различить и гранатометчиков — их много… Да, без мотострелков об атаке и думать было бы нечего, но боевые машины пехоты уже развертывались за его спиной, мотострелки спешивались, строясь в цепь, приближались к танкам. Атака была необходима — только атакой можно уничтожить «противника» решительно и быстро. Всякий затяжной бой не в его пользу — вертолеты могли подбросить «противнику» новые силы, и трудно сказать, где они высадятся. Чтобы надежно обеспечивать фланг, как приказал комбат, надо быстрее уничтожить эту атакующую группу.
«А где же наш замполит?» — подумалось вдруг Веселову, когда рота, полыхая орудийным огнем, уже сваливалась по склону высоты навстречу атакующим… Мотострелки не отставали от танков, стреляя на ходу, а с гребня били боевые машины пехоты, занявшие место танков…
Через четверть часа, когда бой закончился, Веселов, прежде чем отвести танки на исходную позицию, открыл люк оглядеться. От соседней машины, махая рукой, к нему бежал невысокий, подобранный капитан, придерживая полевую сумку.
«Замполит!.. Значит, тоже участвовал в бою!..»
Капитан вспрыгнул на броню, вытер рукавом пот со лба, оживленно рассмеялся:
— Хорош был удар. А если бы Гордий проспал да не встретил их огнем?.. Наделали бы вертолетчики из нас киселя.
— Не проспал ведь.
— А я что говорю? — засмеялся капитан. — Главное на войне что?..
— Бдительность.
— Так. Не догадываешься, зачем комбат прислал меня к вам?.. То-то. Да только вы сами догадались, откуда грозой тянет. А наше дело такое умным делам не мешать. Пора, однако, отходить, товарищ ротный…
Бой с южной стороны как будто приблизился, стал ожесточеннее. И Веселов был доволен, что у него развязаны руки, значит, в любой миг готов помочь родному батальону. По-прежнему настороженно оглядываясь, он просигналил флажками отход.
Вслед за мотострелками танки двинулись к высоте взводными колоннами, готовые развернуться в боевую линию для новой атаки.
Танки шли навстречу грозе. Впереди по черному горизонту непрерывно сверкало, далекие удары грома временами перекрывали глухой рокот машин, и сержанту Николаю Сосновскому чудилось, будто рота идет к фронту. Предстояла атака переднего края «противника» с ходу, и на душе сержанта становилось неспокойно. Удастся ли проскочить грозу до развертывания в боевую линию? А если прямо с рубежа атаки — в черную тьму, в сплошные, ревущие струи воды?! Дождь будет заливать приборы наблюдения, затушует мишени, и не то что цели — соседей своих не разглядишь…
Может быть, комбат — он сегодня руководит ротным учением — отложит атаку до конца грозы? Вряд ли!
Волнение сержанта нарастало, но теперь это было то неизбежное перед боем волнение, которое окрыляет человека. И Сосновскому хотелось взлететь над землей вместе с танком. Уверенной силой налились его руки, словно припаянные к теплому металлу откинутой крышки командирского люка, серые глаза спокойно щурились, оглядывая грозный горизонт. Он видел себя как бы со стороны — глазами командиров и друзей, а еще — теми глазами, что памятны лишь ему.
