Наконец Малагез вернулся оттуда. До этого в течение нескольких секунд не было слышно ни звука, и Хэтер, державшая Сюзан в своих объятиях, закусила губу в предчувствии развязки.
Войдя в гостиную, Малагез сделал жест рукой, подзывая женщин.
— Сейчас вы обе пойдете со мной, — сказал он.
Когда во время обеденного перерыва, чуть живая от усталости. Дайна ввалилась в свой трейлер, то обнаружила там Бонстила, рывшегося в холодильнике, стоявшем в дальнем углу возле туалетного столика.
— Ищите улики? — поинтересовалась она. Бонстил обернулся, в руках у него Дайна увидела бутылку.
— Нет, всего лишь ломтик лайма, — он улыбнулся.
— Вы пришли слишком поздно, — заметила она, закрывая дверь. — Я вся выдохлась.
Он открутил пробку и сделал глоток прямо из горлышка.
— Может быть, вам все же стоит воспользоваться стаканом? — едко бросила Дайна. Она злилась из-за того, что он не счел нужным встретиться с ней раньше.
Бонстил беззаботно потряс бутылкой.
— Ничего. Я привык есть на ходу.
Только сейчас Дайна как следует рассмотрела его шикарный бледно-розовый костюм, который плохо вязался с ее представлениями о размерах жалования офицеров полиции.
— Вы неплохо одеваетесь для полицейского, во всяком случае. — Она плюхнулась в кресло и сняла туфли. Он усмехнулся.
— Вот что значит быть на содержании, — возможно, он сказал это в шутку, однако выражение, затаившееся в его серо-голубых глазах, оставалось угрюмым и замкнутым. Затем он прислонился к холодильнику и сказал. — Вы хотели поговорить со мной. О чем?
— Вы сказали, что вам понадобится моя помощь.
— Ну да, впрочем, я не думаю...
— Вы передумали.
Поставив бутылку, он подошел к маленькому столику и, отогнув занавеску, выглянул наружу. На автостоянке царила обычная суматоха.
— Я не хочу ввязывать вас в это дело.
— Почему?
Он повернулся к ней.
— Удивительно слышать такой глупый вопрос из уст столь умной леди, мисс Уитней.
— Я хочу помочь.
— Я ценю это. — Его глаза, однако, говорили иное. — Однако вам не стоит понапрасну утруждать себя. Дайна сменила тактику.
— Вы не были откровенны со мной до конца.
— Да? — он произнес это без всякого удивления. — Относительно чего же?
— Той кровавой эмблемы, обнаруженной вами, сбоку на... колонке, — она глотнула воздуху, усилием воли отгоняя кошмарное видение, засевшее глубоко внутри нее.
— Это — дело полиции, мисс Уитней.
— И мое тоже.
Произнося это, Дайна наклонилась вперед. Бонстил вздохнул и, закрыв глаза, потер веки. Когда он заговорил, его голос приобрел монотонное, занудливое звучание, как у лектора, читающего незнакомый или изрядно опостылевший материал.
— Чуть больше двух лет назад тринадцатого ноября у северо-западной границы парка Голден Гэйт в Сан-Франциско было обнаружено тело двадцатитрехлетней студентки колледжа. Перед смертью она была жестоко избита и изуродована. Возле ее тела лежал камень с рисунком, изображавшем, как выяснилось при обследовании, меч, заключенный в кольцо. Позднее так же подтвердился тот факт, что эмблема, — он намеренно употребил слово, произнесенное Дайной, — была нарисована кровью жертвы. Никто по подозрению в совершении этого убийства задержан не был. — Он вернулся к холодильнику и опять прильнул к бутылке.
— Тремя месяцами позднее, опять-таки тринадцатого числа, изувеченный труп двадцатипятилетней женщины был найден под одним из причалов на Эмбарнадеро. На сей раз точно такая же эмблема красовалась на внутренней поверхности бедра убитой.
— Прежде чем наступил черед третьей жертвы — двадцатисемилетней модели — полиция Сан-Франциско подключила к расследованию несколько психиатров, специализировавшихся в области криминальной психопатологии. — Бонстил покряхтел. — Эти книжные черви смогли сказать только то, что убийца вероятно нанесет следующий удар через три месяца тринадцатого числа. Они утверждали, будто это маньяк.
Бонстил скривил губы, изображая подобие улыбки.
— Мерзавец оставил их всех в дураках. Преступление произошло действительно через три месяца, однако не тринадцатого, как предполагалось, а одиннадцатого мая. — Он бросил пустую бутылку в мусорный бак сбоку от холодильника. — Полиция Сан-Франциско начала сходить с ума. Особенно из-за того, что труп модели был найден женой армейского полковника на территории военной базы.
— Некоторый свет на это дело пролила статья в «Кроникл». Ухватившись за эмблему, журналист называл убийцу Модредом — черным рыцарем при дворе короля Артура. Именно такой подход встретил со стороны публики массу откликов. Прозвище приклеилось к преступнику.
Дайна поднялась на ноги.
— Что вы хотите? — спросил Бонстил.
— Просто тоника.
— Не беспокойтесь. Я достану сам. — Он спустился на корточки перед холодильником.
— Только похолодней, — попросила Дайна. — Лед в морозилке.
Зачерпнув горстку кубиков, он сунул их в стакан, наполнил его тоником и передал Дайне.
— Откуда вы все это знаете? — она хотела проверить, расскажет ли он ей все до конца.
— Четвертое убийство Модред совершил в Ла-Хабре.
— В Оиндж Каунти? Это довольно далеко отсюда. Кажется, даже немного за пределами вашей юрисдикции, не так ли?
Бонстил покачал головой.
