Я знал, что там. Голова кружилась. Перед глазами плясали радужные пятна. Риггс грузно поднялся со стула и встал у меня за спиной. Заглянул мне через плечо, сощурился, всмотрелся в фотографию. Яркие цвета. Размытый фон. Испарина на коже Изабель.
– А вот тут ты к ней очень даже прикасаешься, приятель…
– Ну, что теперь скажешь? – спросил Лэски.
– В коридоре толпа. Мы с Изабель разговариваем.
Риггс наклонился и разложил фотографии на столе. Изо рта так несло перегаром, что можно было определить марку спиртного.
– Да уж, девчонка не дура поговорить,
Сара Джейн постаралась, фотографии вышли отличные. Каждый кадр был скомпонован так, что окружающая обстановка в него не попадала. На каждом последующем снимке мы с Изабель оказывались чуть ближе друг к другу. Риггс навалился мне на плечо:
– Это ваша первая встреча?
Я кивнул.
– Да ты времени не терял…
– Откуда у вас фотографии?
Мне не хотелось его об этом спрашивать. Не хотелось, чтобы он догадался, что поймал меня врасплох.
– Анонимный доброжелатель, – сказал Лэски. – Кому-то очень хочется смешать тебя с дерьмом, Уэйтс. Интересно кому?
Как раз об этом я и думал. Фотографии могли прислать Росситер или Сара Джейн. Скорее всего, Росситер. Жаль, что я не уничтожил конверт.
– Сколько раз вы с Изабель Росситер встречались? – спросил Лэски.
Риггс по-прежнему давил мне на плечо. Расспросы про Изабель Росситер и про фотографии мучили хуже головной боли. У меня возникло дурное предчувствие.
– Не помню.
– А если подумать?
Я сделал вид, что пытаюсь вспомнить.
– Два или три раза в Фэйрвью. Один раз в «Рубике». Один раз я отвез ее домой. А в чем дело?
– Расскажи про вечер в «Рубике». – Риггс убрал руку с моего плеча и обошел стол.
Полиэстеровые брюки так лоснились, что от их блеска было больно глазам.
– Мы случайно встретились перед самым закрытием. Она была в сильном подпитии, и я решил проводить ее домой. Беспокоился, как бы с ней чего не случилось.
– С чего бы вдруг?
– К ней подкатывал бармен. Мерзкий тип.
– Вот как? – сказал Лэски. – А как его зовут?
– Не знаю, – соврал я.
Лэски странно на меня посмотрел.
– Значит, ты отвез ее домой? – спросил он.
– Ага.
– А таксист говорит, что сначала вы заехали в Фэйрвью.
Я с трудом сдержался и как можно равнодушнее ответил:
– Верно.
– За «восьмеркой»?
– Нет.
– А зачем тогда?
– Изабель была в подпитии…
– Упилась так, что вырубилась в такси, – сказал Лэски. – Водитель забеспокоился, как бы с ней чего не случилось.
Сволочь.
– С ней все было нормально. Я отвез ее в Фэйрвью. Я же не знал, что она живет в квартире по соседству. Мы были едва знакомы.
Лэски посмотрел на меня, будто говоря: «Ну надо же».
– Значит, отвез ты ее домой. А дальше что?
– Я ушел. Она просила зайти к ней на следующий день.
– Зачем?
– Хотела что-то рассказать.
– Что?
– Не знаю.
– И не спросил?
– В следующий раз я увидел ее уже мертвой.
– Да неужели? – сказал Риггс.
Лэски уселся напротив меня, двигая костлявыми челюстями.
– Может, она сказала тебе то, чего ты не желал слышать?
– Например?
– Например, что она хочет вернуться к родителям?
– Это было бы ее решение. Я бы его поддержал.
– Интересно получается. Когда вы с ней сели в такси у «Рубика», ты как раз и собирался везти ее к родителям…
– А вот когда она вырубилась, ты велел таксисту развернуться, и вы поехали совсем не туда, – продолжил за него Риггс.
Когда я обнаружил деньги в сумке Изабель.
– Мое слово против слова таксиста?
– Маршрут сохранился у него в навигаторе, – сказал Лэски. – Почему ты передумал?
Они явно выуживали из меня информацию.
– Без комментариев.
Они переглянулись.
– Может, она тебя бортанула? – продолжал Лэски.
– Без комментариев.
– А может, рассказала, как поговорила с безымянным барменом? – осклабился Лэски, мол, ну надо же.
Чем его так заинтересовал бармен?
– Она же любила поговорить, – сказал Риггс.
– Без комментариев.
– Без комментариев, – передразнил меня Лэски, обращаясь к Риггсу. – Что ж, никто ничего не узнает…
Я посмотрел на него.
– О, смотри-ка, среагировал.
– На месте преступления он тоже среагировал, – подтвердил Риггс. – Нос констеблю сломал.
– Почему ты взбесился, когда увидел надпись на зеркале, а, Уэйтс? Никто ничего не узнает. О чем не узнает?
– Без комментариев.
– А почему на твоем зеркале было написано то же самое?
– Это вы разгромили мою квартиру?
– Мы обыскали твою квартиру. Дверь была открыта. Кто-то намалевал на зеркале «Никто ничего не узнает» и расколотил его. Наверное, ты сам.
– Без комментариев.
– А когда тебя сегодня задержали, в твоем кармане обнаружилась записка с теми же словами. Почему?
– Без комментариев.
– Написанная не твоим почерком, – продолжил Риггс. – У тебя каракули как у психа. Может, это писала Изабель?
– Она отправляет тебе послание: «Никто ничего не узнает». А потом находят ее труп. Ты видишь те же слова на зеркале у нее в ванной и набрасываешься на полицейского.
– Без комментариев.
– Ты пишешь эту фразу на своем зеркале и громишь квартиру.
– Да вы даже близко не…
– Кто был с тобой в квартире, когда ты обнаружил труп Изабель?
– Никого.
– «Мы обнаружили тело». Именно так ты выразился, когда звонил в полицию. Я прослушал запись.
– Я оговорился.
