– О чем никто никогда не узнает? – спросил Риггс.
Я посмотрел на него:
– Понятия не имею.
– Напоминаю: ты отвечаешь на мой вопрос, я – на твой.
– Обязательно продолжать в таком духе?
– Когда именно ты затащил Изабель Росситер в койку?
– Этого не было.
Риггс поднял бровь и покосился на Лэски. Тот снова ухмыльнулся и придвинул ко мне вторую папку.
– Открой.
Заключение патологоанатомической экспертизы. Я сразу это понял. Сверху было написано «Изабель Росситер». Формат документа был мне знаком. Я быстро проглядел текст. В висках стучало. Кровь гудела в венах. Сердце гулко билось.
Я снова посмотрел на заключение.
В крови Изабель обнаружили героин. Как и следовало ожидать. А еще определили срок беременности. Несколько недель. Я оцепенел. Сидел неподвижно, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Лэски хлопнул меня по плечу. Костлявые пальцы впились в кожу. Свободной рукой он придвинул ко мне пакет для вещдоков.
Фотография Изабель, которую мне дал ее отец. Та, что была у меня в кармане.
Бледная симпатичная девушка с пепельно-русыми волосами и умными голубыми глазами. Смотрит чуть выше линзы объектива. На человека, который ее фотографирует. Снимок казался очень личным. Лэски с ухмылкой склонился ко мне и снова сжал мое плечо:
– Значит, ты к ней не прикасался, приятель? Тогда тебе не о чем волноваться.
Разговор пошел по кругу. Когда духота в комнате стала невыносимой, Лэски с Риггсом решили пойти перекусить. Я окончательно потерял счет времени. Голова пухла от лжи и недосказанностей.
Лэски с Риггсом вернулись. От них пахло уличной свежестью, табаком и чем-то жареным. Свободой. Поначалу я не мог ни сосредоточиться, ни отвечать на вопросы. Слышал удары сердца. Шум в соседних кабинетах. Духота сгустилась, воздух стал неподвижным. Наверное, у меня было сотрясение мозга.
Лэски с Риггсом обливались потом. Я обливался потом. Даже стены запотели. Лэски уставился на меня. Его губы шевелились. Я напряженно вслушался.
– Поговорим о Франшизе, – сказал он.
– Дайте попить. Воды или еще чего-нибудь.
– Сначала поговорим о Франшизе.
Язык не ворочался.
– Что вы хотите знать?
– Для начала, как ты на них вышел?
Я не доверял им обоим, поэтому решил придерживаться версии своего публичного позора. Пришлось импровизировать.
– Все началось, когда меня отстранили. Я искал, чем бы закинуться…
– Но ты же бывший коп. Как тебя пригласили в Фэйрвью?
– Я познакомился с девушкой в «Рубике». С Кэтрин.
– С той самой, которая через несколько недель бесследно исчезла?
Я кивнул. Голова чуть не раскололась на части.
– Она якобы проходила по какому-то старому делу…
– Да. А в «Рубике» мы с ней снова встретились.
Лэски и Риггс переглянулись.
– Продолжай, – велел Лэски. – Значит, вы с этой Кэтрин встретились…
– Я намекнул ей, что хочу закинуться, а она подсказала, где достать наркоту.
– И как только ты явился в Фэйрвью, твоей первой и единственной собеседницей оказалась Изабель Росситер?
– Да.
– И тогда же были сделаны эти фотографии?
– Да. Слушайте, дайте воды.
– Потерпи, – сказал Лэски. – Ты был под кайфом, когда повез Изабель домой из «Рубика»?
– Нет.
– Выпивал?
Да.
– Нет.
– Суббота, четырнадцатое ноября. Ты подрался с барменом, имени которого не помнишь.
– Он мне не представлялся, – уточнил я.
Лэски. Снова этот бармен. То же выражение лица, мол, ну надо же. Похоже, не мне одному есть что скрывать.
– А свидетели утверждают, что ты был пьян. Пролил на себя пиво. Изабель Росситер нашли мертвой на следующий день…
Я ничего не сказал.
Риггс щелкнул меня по макушке.
– Ты напился в стельку. Ввязался в драку с барменом и ушел с Изабель. Повез ее к родителям. Возможно, она сама тебя об этом попросила. А как только вырубилась, ты заставил таксиста развернуться и ехать в Фэйрвью.
– Нет.
– За наркотой, – добавил Риггс.
– Нет.
– После этого ты повез Изабель на квартиру, – сказал Лэски.
– И там вы поругались.
Я покачал головой. Схватился за стол, чтобы не упасть.
– Она пришла в себя, поняла, что находится совсем не там, где надо. И не с тем, с кем надо.
– С тобой.
– Ну и понеслось. Сначала разговоры по пьяни, а потом она пошла вразнос.
– Как все богатенькие стервы.
– Ты ее успокаивал.
– Утихомиривал. Ни фига не вышло.
– И тут она выложила последнюю карту.
– Главный козырь, – осклабился Риггс. – Мол, я беременна.
Какое-то время они оба молчали, потом Риггс склонился ко мне вплотную.
– Она полгода под всех стелилась. Хрен знает, чей ребенок.
– Никто ничего не узнает, – подытожил Лэски. – Вот это имелось в виду? Да тут любой сорвется.
– Итак, давай начистоту, приятель. Когда именно ты затащил Изабель Росситер в койку?
– Я думал, мы про Франшизу говорим, – сказал я.
Я не отрывал взгляда от стола, но чувствовал, что они оба уставились на меня. Я слышал свое дыхание. Видел, как с лица капает пот.
– Что ж, давай поговорим про Франшизу, – сказал Лэски. – Похоже, она сдулась. Почему?
– Шелдон Уайт вышел из тюрьмы, и все завертелось. Черно-белая метка стала появляться в самых неожиданных местах. Потом грязная «восьмерка», смерть Изабель, Сикамор-уэй, нападение на курьеров Франшизы.
– Нападения на такси, что ли? – спросил Лэски.
– Ага.
